Бесстыжий - Мишель Хёрд

Ее глаза находят мои, и она пригвождает меня решительным взглядом.

— Я не шлюха, Ретт. Я никогда не продавала свое тело. Может, я и убирала дома топлесс, но худшее, что это делает меня — стриптизершей. Это огромная разница. Я никогда не совершала сексуальных действий за деньги. И никогда не буду. Мне все равно, если мужчины пялятся на меня. Их взгляды не могут причинить мне боль.

Я открываю рот, но она быстро поднимает руку, чтобы заставить меня замолчать.

— Я чувствую себя униженной. Ты думаешь, что, швыряя мне деньги, делаешь меня своей собственностью. Это не так. Никогда так не будет. Я не шлюха, Ретт. И уж точно не твоя шлюха.

— Я никогда не говорил, что ты моя шлюха, — говорю я беспомощно.

— Ты обращался со мной как с ней, — шепчет она, но с тем же успехом могла бы кричать эти слова мне в лицо. — Ты уже сделал это дважды. Я благодарна, что ты вмешался и помог мне, когда у меня никого не было, но это не значит, что у меня нет самоуважения. Это не значит, что ты можешь меня унижать. Может, я и ела из мусорных баков, — ее голос срывается, и слеза скатывается по ее лицу, — но я не мусор.

Когда ее лицо искажается, я больше не могу просто стоять и смотреть. Я бросаюсь вперед, и прежде чем она успевает отстраниться, обнимаю ее. Я крепко держу ее, пока она рыдает. Я хочу зацеловать ее боль, но вместо этого предлагаю ей утешение своей груди.

— Мне так чертовски жаль, Иви, — шепчу ей в волосы. — Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя так.

Теперь, когда я знаю больше о прошлом Иви, моя защитная сторона разрастается во что-то темное.

Я всегда был защитником Мии, но никогда не чувствовал ничего подобного. Знание того, что Логан позаботится о Мии, когда я не смогу, давало мне душевный покой.

У Иви есть только я. Ее ранили, пугали и бросали. Потребность защитить ее от всего, что жизнь еще подбросит ей, становится живой, дышащей силой.

Я прижимаюсь губами к макушке ее головы, потом подношу руки к лицу и обнимаю ее щеки. Наклоняясь, я ловлю ее взгляд.

— С тех пор как тебя встретил, я хотел только одного — защитить тебя. Сегодня я был мудаком и причинил тебе боль. Я буду жалеть об этом до конца жизни. Я люблю тебя, Иви. Черт возьми, люблю тебя. В тебе столько добра, что рядом с тобой чувствую себя наполовину приличным человеком. У меня свои гребаные заморочки, и сегодня я потерял над ними контроль. Такого больше не повторится.

Боль не исчезает из ее глаз, и, честно говоря, я этого и не ожидал. Но когда она кивает, я чувствую, как тиски в животе немного ослабевают.

ГЛАВА 21

ИВИ

— Хочешь вернуться на вечеринку? — спрашивает Ретт.

Я высвобождаю лицо из его ладоней и качаю головой.

— Нет, я просто пойду спать, — шепчу, направляясь в ванную за туалетной бумагой. Вытираю слезы со щек и сморкаюсь, после чего возвращаюсь в комнату.

— Можно я останусь с тобой? — спрашивает Ретт.

Я сажусь на кровать и обдумываю его просьбу. Часть меня хочет держаться от него как можно дальше, чтобы Ретт никогда больше не смог причинить мне такую боль, как сегодня. Но есть еще мое сердце, глупое, всепрощающее сердце, которое любит Ретта.

Пока разум кричит «нет», а сердце вопит «да», я в итоге киваю. Встаю и откидываю одеяло. Обычно я сплю в шортиках и майке, но раз уж Ретт остается на ночь, оставляю спортивные штаны.

Стягиваю футболку и ныряю под одеяло.

Ретт выключает свет, и я наблюдаю за его силуэтом, пока он стягивает рубашку через голову. Когда он снимает джинсы, я отвожу взгляд, хотя в темноте все равно мало что видно.

Он забирается в постель, и когда тянется ко мне, я позволяю ему притянуть меня к себе. Кладу щеку на теплую кожу над его сердцем и обвиваю рукой талию.

Одна его рука исчезает в моих волосах, и я не понимаю, что он делает, пока он не развязывает их.

— Так лучше, — его голос — низкий рокот в темноте.

Мы лежим в тишине пару минут, потом Ретт спрашивает:

— Тебе разве не интересно узнать о своих биологических родителях?

— Нет, — честно отвечаю я. — Я им была не нужна.

Он прижимается губами к моему лбу и, не отрываясь, шепчет:

— Ты нужна мне.

Я улыбаюсь в темноту и крепче обнимаю Ретта.

***

*(Два года спустя…)*

Каждый раз, когда говорю, что больше не выдержу, вселенная воспринимает это как вызов.

Неделю назад я застала Ретта за сексом. Не знаю, какая часть этого болезненного опыта ранила сильнее всего. То, что я увидела его голым с другой девушкой, или то, что у нее рыжие волосы, как у меня.

Ни для кого не секрет, что если у чего-то есть пульс, Ретт с этим переспит. Но увидеть собственными глазами, как он входит в другую девушку… это почти убило меня.

Хотя Ретт часто говорит мне, что любит меня, я произносила эти слова ему только дважды. В первый раз — в год нашего знакомства, и тогда я имела в виду любовь по-дружески. Во второй раз — в прошлом году, но тогда я имела в виду, что люблю его всем сердцем.

Ретт говорит, что не видит между нами ничего, кроме дружбы, но при этом держит меня так, будто боится, что исчезну у него на глазах. Он смотрит на меня так, будто я самое прекрасное, что он когда-либо видел.

Иногда даже флиртует со мной, но из этого никогда ничего не выходит.

— Пора мне тебя отпустить, — шепчу в темноту. Я только причиняю себе боль, оставаясь здесь и цепляясь за надежду, которая никогда не воплотится во что-то большее.

Я не могу быть рядом с