Чай для господина Ли - Е. Лань

— Что ты предлагаешь? — спросил Ли Цзы Фан.

— Мост, — я показала рукой на противоположный склон, где террасы начинались сразу за ущельем. — Мы перекинем воду по воздуху.

— По воздуху? — следопыты переглянулись, крутя пальцем у виска. — Госпожа перегрелась на солнце. Вода не летает.

— Полетит, если мы её заставим.

Я начертила схему прямо на песке. Бамбуковый трубопровод. Но не просто трубы, а система желобов, подвешенных на канатах. Местный бамбук («Железный Бамбук», как показала Система) был невероятно прочным и легким.

— Нам нужно срубить самые толстые стволы, — командовала я, чувствуя прилив адреналина. — Расщепить их пополам, вынуть перегородки. Соединить в длинный желоб. Протянуть канаты через ущелье и пустить воду.

Ли Цзы Фан смотрел на схему. Он не был инженером, но он был стратегом. Он видел логику.

— Делайте, как она говорит, — приказал он следопытам. — Любой, кто назовет это безумием, будет иметь дело с моим мечом.

Началась адская работа.

Три дня мы жили на стройке. Я забыла про сон, про еду, про то, что я женщина. Я была в гуще событий: мерила, чертила, ругалась с рабочими, которые пытались халтурить.

Ли Цзы Фан не отставал. Он снял свои дорогие одежды, оставшись в простых штанах и рубахе, пропитанной потом. Он рубил бамбук наравне с мужчинами. Таскал тяжелые стволы. Его авторитет, подкрепленный личным примером, творил чудеса. Рабочие, которые еще вчера лениво сидели под навесом, теперь носились как муравьи. Они видели: Хозяин бьется за них.

Были и проблемы. Веревки рвались. Желоба протекали. Кто-то, явно дружки управляющего У, пытался подпилить опоры ночью, но Мо Тин был начеку. Диверсантов поймали и публично выпороли. Жестоко? Да. Но это спасло дисциплину.

На третий день конструкция была готова. Гигантская «змея» из бамбука висела над ущельем, раскачиваясь на ветру. Это выглядело хрупко и страшно.

— Госпожа, — ко мне подошел старый мастер, который руководил вязкой узлов. — Мы готовы. Но... если напор будет слишком сильным, оно рухнет.

— Не рухнет, — соврала я, хотя сама дрожала от страха. — Я рассчитала углы. Открывайте заслонку.

Мы стояли на краю обрыва. Весь поселок собрался внизу, на террасах, глядя вверх с надеждой и ужасом.

Ли Цзы Фан взял мою руку. Его ладонь была горячей и жесткой от мозолей.

— Все будет хорошо, — сказал он.

Рабочие подняли шлюз, который мы соорудили из камней и глины, преграждая путь воде в пещеру и направляя её в желоб.

Вода ударила в бамбук с глухим ревом. Конструкция заскрипела, прогнулась. Канаты натянулись, как струны. Я зажмурилась. «Система, пожалуйста, пусть физика в этом мире работает так же, как в моем!»

Секунда, две, три. Грохот не перешел в треск ломающегося дерева. Вместо этого раздался другой звук — шум падающей воды.

— Смотрите! — закричал кто-то внизу.

Я открыла глаза. Из конца желоба, висящего над главной распределительной канавой террас, вырвался мощный, сверкающий на солнце поток. Вода устремилась вниз, заполняя сухие каналы, растекаясь по жаждущей земле.

Рабочие внизу начали кричать, прыгать, бросать шапки в воздух, кто-то плакал.

— Получилось... — прошептала я, чувствуя, как ноги становятся ватными. — Оно работает.

Ли Цзы Фан не сказал ни слова. Он просто подхватил меня на руки и закружил. Прямо там, на краю обрыва, на глазах у всех.

— Ты безумная ведьма, Вэй Сяо Нин! — смеялся он, и его смех перекрывал шум воды. — Ты спасла нас!

Я смеялась вместе с ним, цепляясь за его плечи. В этот момент я чувствовала себя всемогущей. Я победила природу, победила засуху.

Вечером был праздник. Конечно, не такой роскошный, как в столице, но куда более искренний. Зарезали двух свиней. Достали запасы вина, те, что не успел выпить управляющий У.

Мы сидели за длинным столом под открытым небом. Рабочие подходили к нам с чарками, кланялись, благодарили. Теперь они смотрели на меня не как на городскую фифу, а как на божество. «Госпожа Вода», шептались они.

Но я устала. Шум праздника начал утомлять.

Я незаметно выскользнула из-за стола и пошла прочь, к верхним террасам. Мне хотелось тишины.

Ночь была теплой, напоенной ароматом влажной земли и оживающих листьев. Луна, полная и огромная, висела над горами, заливая долину серебром. В свете луны вода в каналах блестела как ртуть.

Я села на большой камень, нагретый за день, и закрыла глаза. Миссия выполнена. Отношения с мужем на пике. Бизнес спасен. Можно возвращаться домой? В свой мир? Странно, но эта мысль больше не вызывала радости. Там меня ждали отчеты, пустая квартира и доставка еды в коробках. Здесь...

— Сбежала с собственного триумфа?

Я вздрогнула и обернулась. Ли Цзы Фан. Он стоял в паре шагов, держа в руках два кувшинчика.

— Я не сбежала. Я просто... взяла перерыв.

Он подошел и сел рядом. Протянул мне кувшинчик.

— Это местное вино из сливы. Слабое, но душистое. Попробуй.

Я сделала глоток. Сладко, с кислинкой. Приятно.

Мы сидели молча, глядя на долину.

— Знаешь, — сказал он тихо. — Когда ты сегодня стояла там, на обрыве, и командовала нами... я испугался.

— Испугался? Чего? Что все рухнет?

— Нет. Я испугался, что ты исчезнешь. Что ты действительно небожительница, которая спустилась помочь нам, смертным, а потом улетит обратно на небо. Ты слишком... нездешняя, Сяо Нин.

Он повернулся ко мне. Лунный свет падал на его лицо, делая черты еще более резкими и прекрасными.

— Я не небожительница, Цзы Фан, — я поставила кувшин на траву. — Я земная. Я люблю деньги, вкусную еду и... когда у меня все получается.

— И все?

— И... — я замялась.

Он протянул руку и коснулся моей щеки. Его пальцы были грубыми, но прикосновение — нежным, почти невесомым.

— Я никогда не верил в любовь, — сказал он, глядя мне в глаза. В его взгляде была тьма, в которой хотелось утонуть. — В нашем кругу брак — это сделка. Дети — наследники. Жена — управляющая домом. Но ты... ты сломала все мои правила. Ты заставила меня пить молоко. Ехать на буйволе. Рубить бамбук.

Он подвинулся ближе.

— Ты стала моим воздухом, Сяо Нин, и я не хочу дышать ничем другим.

Сердце колотилось где-то в горле. Это было не как в романах, где все красиво и постановочно. Это было реально. Запах пота, вина, земли. Шум воды. И мужчина, который смотрел на меня так, словно я — единственная женщина в мире.

— Цзы Фан... — прошептала я.

Он не дал мне договорить, мужчина наклонился и поцеловал меня.

Сначала осторожно, пробуя, словно я могла раствориться. Но когда я ответила, обхватив его за шею и притянув ближе, его сдержанность