Осколки - А. Л. Вудс

Без вмешательства Марии ничего бы этого не произошло. Наши пути никогда бы не пересеклись. Болезненной тоски внутри меня не существовало бы. Такая смена ритма в моем сердцебиении в присутствии Шона была бы невыносима.

Одно мудрое действие со стороны Марии изменило весь ход моей жизни. Для нее это было небольшое решение, которое, как она надеялась, вдохновило ее сестру вернуться к прежней жизни. Но для Пенелопы и для меня...

Это было на всю оставшуюся жизнь.

Шон Таварес никогда бы не попал в поле моего зрения, и я бы даже не поверила, что способна вызвать его в своих мыслях, потому что такие парни, как он, не встречаются с такими женщинами, как я. И хотя мне удалось ощутить мимолетное тепло его привязанности всего на пару недель, это время, каким бы недолгим оно ни было, безвозвратно изменило ход моей жизни.

Я оттолкнулась от забора, запустив обе руки в волосы, подушечками пальцев обрабатывая кожу головы. Кожа там болела. Мои ноги носили меня взад-вперед по гравию, как раскачивающийся маятник, пока я распаковывала то, что она выгрузила.

— Я перестаралась, — она дважды заправила волосы за уши, как будто не была уверена, что локоны останутся на месте. — Я пыталась улучшить жизнь моих братьев и сестер, но они не нуждались во мне для этого, — объяснила она. — Я ошибалась, судя тебя так строго, Ракель. Я думала, что... — слова замерли у нее на губах, когда мои шаги замерли перед ней.

Ей не нужно было этого говорить. Я была знакома с ходом ее мыслей. Они были почти у каждого, кого я когда-либо встречала.

— Ты думал, я недостаточно хороша.

Я наблюдала суровыми глазами, как она пыталась лжесвидетельствовать передо мной. Возможно, она считала, что у меня не хватит проницательности распознать ложь, когда я столкнусь с кем-то ее уровня, прошедшим подготовку и заплатившим непомерную сумму денег именно за это.

Несмотря на то, что мои тревоги уже подсказали мне, я не могла винить ее за то, что она усомнилась в моей ценности. Выходя на улицу, я бросила взгляд на свое отражение в боковом зеркале "Рэнглера" и выглядела так, словно подралась с енотом. Я бы тоже не была в восторге, если бы оказалась на ее месте.

— Господи, — выдохнула я, возобновляя свои расхаживания.

Движения взад-вперед по неровной местности успокоили мои мчащиеся мысли. Я задавалась вопросом, осознавала ли Мария хотя бы волновой эффект своих действий. Без ее влияния многого бы не произошло. И, несмотря на характер преходящих отношений, которые были у нас с Шоном, я многому научилась благодаря ее единственному поступку, исходившему из самых лучших побуждений. Она сделала то, чего я, к сожалению, не сделала для Холли — она вмешалась. Она вмешалась. Она вызывала негодование у своих братьев и сестер, пытаясь с помощью кукловода изменить и исправить то, что, по ее мнению, было неправильным. Мои глаза встретились с ее, когда я решительно направилась к ней, мои ноги работали быстрее, чем мой разум. Она подняла руки, как будто хотела защититься от нападения, но получила гораздо больше, чем удар в лицо, которого по праву заслуживала за то, что была сукой.

Я обняла ее.

Ее духи проникли в мой нос, ее спина напряглась в моих объятиях, дыхание на мгновение прекратилось под теплом моих объятий. Долю секунды мы неловко стояли, прежде чем ее дрожащие руки нервно обняли меня за спину. Почему-то у меня возникло ощущение, что Мария не любила обниматься. Не то чтобы я ожидала, что она будет другой.

Высвободившись из наших объятий, она прочистила горло, переводя глаза из стороны в сторону. Я предположила, что она перенастраивает свой мозг в режим отчужденного адвоката.

— Я полагаю, это означает, что ты прощаешь меня.

— Ни за что, — ответила я. Голова Марии откинулась назад — она явно не ожидала такого ответа. — Но это не значит, что мы не можем начать все с чистого листа, — поправилась я.

Я протянула ей руку, как метафорическую оливковую ветвь, и улыбка тронула уголки моих губ.

— Привет, я Ракель.

Она уставилась на мою руку, как будто пыталась согласовать предложение с женщиной, на которую смотрела. Однако вы не всегда можете судить о книге по ее обложке, не так ли?

Этому меня научила Пенелопа.

Мария взяла меня за руку. Я почувствовала удивительно теплую ладонь в своей, когда наши ладони соприкоснулись в знак примирения.

— Приятно познакомиться. Я Мария, — ее смех был нежным, снимая напряжение, поселившееся у меня между лопатками.

Мария открыла рот, чтобы заговорить, но ее взгляд переместился мне за спину, в сторону дома. Ее плечи расправились, а острый подбородок выдвинулся вперед, и наш момент испарился. Я оглянулась через плечо, чтобы посмотреть, что — или кто — привлек ее внимание.

Взгляд Шона упал туда, где были переплетены наши руки, в его глазах был невысказанный вопрос. Его рука сжимала большой черный свитер. Его длинные ноги несли его по раскинувшейся подъездной дорожке, пока он не скрылся за дверью, и его шаги не стихли у нас на глазах.

Мария откашлялась, вытянув шею.

— Я дам вам, ребята, минутку, — она отошла, затем оглянулась на меня, легкая улыбка тронула ее губы. — Было приятно познакомиться с тобой, Ракель.

Она не взглянула на брата, исчезая на подъездной дорожке.

Рука Шона со свитером протянулась ко мне.

— Вот, надень это. Холодно.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он ударил меня разгоряченным взглядом, который сказал мне не давить на него. Я вздохнула, снимая куртку, морозный воздух напряг мои соски сквозь лифчик, когда я натягивала свитер через голову. Рукава не позволяли моей куртке надеться поверх нее, поэтому я накинула ее на плечи.

— Что она тебе сказала? — настаивал он, не сводя глаз с дома.

— А это имеет значение?

Его взгляд упал на меня.

— Да.

— У нас все в порядке.

— Что это значит?

Я пристально посмотрела на него.

— С чистого листа.

Досада, из-за которой его челюсть оставалась неподвижной, казалось, немного ослабла. Я оперлась всем весом о поручень ограждения, и перила натянулись, когда он присоединился ко мне.

Он переступил с ноги на ногу, засунув руки в карманы.

— Ты не производишь впечатления девушки, которая любит давать второй шанс.

— Я не такая.

— Но?

Я вздохнула.

— Полагаю, мы с Марией придерживаемся одних и тех же ценностей.

Он сухо рассмеялся.

— Я этого не ожидал.

— Почему? Мы обе старшие сестры. Единственная реальная разница