Осколки - А. Л. Вудс

При этих словах моя сестра нахмурилась; зеркальное движение не прошло для нее даром. Я наблюдал, как сошлись ее коренные зубы, эта напряженная сосредоточенность в ее бровях сказала мне, что она не ожидала уклончивого ответа Ракель и на мгновение растерялась. Она привыкла к тому, что люди изливают свои мысли к ее ногам, потому что это было необходимо по закону, благодаря принесенной присяге.

Ракель не была обязана давать объяснения. Ее не было на свидетельской трибуне; она сидела за кухонным столом нашей мамы, встречая неприязнь моей сестры лицом к лицу.

Мария прочистила горло, ее шея вытянулась, как это делалось всегда, когда она собиралась подойти к чему-то под другим углом.

— Ты попала в какую-то передрягу и еще не оценила ущерб?

Лоб Ракель на мгновение наморщился.

— Нет.

— Почему это? — Мария наклонилась вперед на своем сиденье, акула внутри нее выплыла оттуда, где она пряталась.

— Хватит, Мария, — мрачно предупредил я. Я собирался оторвать ей задницу при первой же возможности.

— Все в порядке, Шон, — сказала Ракель устрашающе спокойным тоном, когда она обвела глазами мою сестру и сказала ей: — У меня не было возможности.

— Это странно, — пальцы Марии сложены домиком, губы сжаты. — Итак, расскажи мне об этом. Ты ввязываешься в драку, звонишь моему брату, а потом оказываешься здесь, и все это без проверки своих предполагаемых травм?

— Иисус Христос... — начал я.

— Меня судят, Мария? — спросила Ракель, склонив голову вправо, ее глаза сузились, когда она заговорила.

Верная своему журналистскому уму, она вспомнила профессию моей сестры из нашего разговора тем вечером в закусочной и использовала ее в своих интересах.

— Конечно, нет.

Мария захохотала, ее брови поползли вверх, как будто она не могла поверить, что у Ракель хватило наглости спросить ее об этом. В глазах моей сестры вспыхнул огонек возбуждения; она наконец-то нашла себе пару.

— Хорошо, потому что в последний раз, когда я проверяла, я была здесь гостем против своей воли. Если это тебя беспокоит, я бы предпочла, чтобы ты допросила своего брата и не впутывала меня в это. Я не звонила ему и не просила, чтобы меня сюда привозили.

Ракель отодвинула свой стул от стола, ее стройные конечности распрямились, когда она поднялась на ноги. Кончики ее пальцев вцепились в край стола, она всем телом наклонилась вперед, к Марии.

— И просто для ясности: люди, которые ввязываются в 'драки', не считают нужным проверять свои травмы. Они не заинтересованы в том, чтобы им напоминали о том, что произошло.

Я следил за движениями Ракель из-под опущенных век, пока она шла к кухонной раковине, где мама посылала Марии взгляд самого дьявола.

— Миссис Таварес, большое тебе спасибо. Ты потрясающий повар. Я угостилась лучшим блюдом, которое я когда-либо пробовала в своей жизни.

Ма приложила руку к центру груди. Комплимент Ракель, очевидно, задел то теплое местечко внутри нее, к которому давно не прикасались. Ма что-то пробормотала ей в ответ, вызвав легкую улыбку Ракель, которая исчезла, как только она повернулась к нам и пошла за своей курткой, висевшей на спинке стула.

— Я буду ждать снаружи, Шон.

Она даже не удостоила мою сестру взглядом.

Мне удалось продержать ее здесь целый час, прежде чем вошла Мария и все испортила. Я подождал, пока не услышал, как стальная дверь гаража открылась и с громким хлопком захлопнулась.

— Она мне нравится, она вспыльчивая, — сказала Мария, приглаживая темную прядь волос, перекинутую через плечо. — Я думаю, она довольно симпатичная, если не считать синяков, так что я могу понять, почему она тебе нравится,

У меня отвисла челюсть, пока Мария болтала дальше. Сколько лет мне придется отсидеть за убийство первой степени?

— Кто же все-таки пытался ее задушить? Я знаю замечательного юриста по гражданским делам, я могу к нему обратиться, и он, вероятно, сделал бы это бесплатно. Я не могу представить, что она зарабатывает кучу денег, пока пишет для этой маленькой газеты.

Мои коренные зубы хрустнули друг о друга, острая боль пронзила мышцы ВНЧС. Прежде чем я успел заговорить, в поле моего периферийного зрения появилась тень Ма.

— Ты, — сказала ма дрожащим голосом, ее осуждающий перст, как стрела, был направлен прямо в грудь моей сестры. — Ты создаешь здесь большую проблему.

Темные глаза Марии округлились, изображая невинность. Еще один хитрый наклон головы, который напомнил мне кошку.

— Правда?

— Она ушла, — выплюнула ма, — Ты не видишь?

Она указала на пустой стул:

— Нет, девочка. Иди, — она кивнула Марии в сторону подбородка. — Иди. Иди найди ее и извинись.

— Ты практикуешься в английском, Мезинья? — прощебетала Ливи, появляясь из ниоткуда, совершенно не подозревая, что Ракель когда-либо была здесь. Она крепко сжимала свой сценарий между пальцами. — Если ты тренируешься, не хочешь поиграть со мной?

— Иди наверх, — сказала ей мама по-португальски, пренебрежительно махнув рукой.

— Я только что пришла, — запротестовала Ливи.

— Иди наверх! — крикнули мы с Марией в унисон.

Ливи опустила руку, в которой держала сценарий, ее взгляд метался между всеми нами. Она расправила плечи, бросив на всех нас взгляд, полный жалости, и надавила большим и указательным пальцами на точки давления у себя на лбу.

— Честное слово, — заныла она, черпая вдохновение в образе девушки из долины из одного из тех дурацких реалити-шоу, которые она так любила. — Этой семье нужна терапия. Энергия в этом доме истощает.

Этой семье не нужна была терапия. Нам нужен был чертов экзорцизм. Ливи фыркнула, а затем развернулась на каблуках и, к чертовой матери, пошла обратно вверх по лестнице. Я услышал ее шаги наверху и резкий щелчок двери, как будто она едва не захлопнула ее пинком.

Мария хлопнула себя по бедрам, откидываясь на спинку стула.

— Я не понимаю, почему вы оба так расстроены.

— Ты роняла ее на голову, когда она была маленькой? — спросил я маму по-португальски, скосив глаза на сестру. Я сказал ей: — Ты оскорбила ее и намекнула, что она симулировала свои травмы.

— Я ничего не предлагала. Я использовала дедуктивные рассуждения, чтобы подтвердить ее рассказ.

— Ты только что познакомилась с ней, и она не рассказала тебе историю. Ты сделала выводы, основываясь на догадках.

Удивленное выражение лица Марии было почти комичным. Она забыла, что за эти годы я не раз помогал ей в учебе. Мой мозг не был деревянным бруском, скрепленным различными гвоздями и шурупами; я также был способен считывать и сохранять информацию.

Наклонив голову, она сказала:

— Она появилась здесь без предупреждения с синяками, которые с таким же успехом могли послужить