Рыбки в синем аквариуме - Райна Фотева

вечер Георгий вернулся домой в непонятном раздрае, чувствуя себя порванным на части. Бросив ключи от машины на полку в прихожей и освободив карманы шорт от телефона, бумажника и прочих мелочей, он снял кроссовки, наступая самому себе на пятки, стащил носки и бросил их в корзину для белья. Следом, закинув руки за голову, стянул футболку. Нужен был душ, срочно.

Эта женщина действовала на него удивительным образом, провоцируя эмоции и мысли, к которым он не был готов. Прямо сейчас он был зол, но не понимал, на кого конкретно. То ли на её бывшего — рослого и пучеглазого, похожего на всех девочек одновременно, кричащего на Вику в спальне. Геша был готов выбить дверь, если бы она не вышла к тому моменту, как он снял обувь. То ли дело в ней самой — необъяснимо притягательной для него, — которая не просто терпела нападки, а пыталась оправдывать бывшего мужа, как будто для его подобного отношения была объяснимая причина. А может быть, причина злости крылась в самом Геше: он целовал Вику на глазах у её детей, сказал, что собирается жениться на ней, и некоторые девочки тоже слышали это. И наконец то, что он ощущает всем своим нутром: потребность быть рядом с этой женщиной. Но как он может быть с ней, если не доверяет самому себе? С ним небезопасно. А тут еще и девочки — в три раза больше ответственности! Он не справился рядом с Санькой, а теперь вместо одного ребенка целых три. Проблема назревала, и от неё уже было трудно скрыться.

Нужно отойти и взглянуть на всё со стороны, издалека, как когда-то советовал дед. Если его подозрения верны, потребуется план.

Несколько дней спустя в дождливый сентябрьский вечер, уложив Дашу спать, я вышла из спальни и услышала мужские голоса на кухне. Мальчики уже спали, Нинель гуляла, поэтому очевидно, у Миши были гости. К моему удивлению, за столом сидел Геша. Увидев меня, он улыбнулся и поднялся для приветственного поцелуя в щеку.

— Как ты? — вежливо спросил он, присаживаясь обратно.

— Спасибо, всё в порядке, — я ответила, собирая волосы в пучок на затылке.

Мишка устроился на привычном месте у окна, закинув ногу на ногу, и что-то изучал в телефоне. Я поставила чайник, достала жестяную коробку с пряниками и печеньем и банку клубничного варенья. Вытерла стол, в том числе и рядом с гостем, и уселась напротив него на стул, прижав согнутую ногу к груди. Когда я подняла на Гешу глаза, он смотрел на меня, но мгновение спустя отвернулся. Я знала, что они целовались. Я знала, что он явился во время визита Павла. И я знала, что моя подруга влюблена, хоть и не говорит об этом открыто и, возможно, даже не осознает этого сама. А что же Георгий? — думала я. И тот факт, что он изучал мои реакции на него, сказал мне кое-о-чём.

— Будешь чай? — спросила я, продолжая рассматривать гостя. Он кивнул. — Мышка, чай будешь?

В ответ он посмотрел на меня исподлобья, затем обе русые брови возмущенно поднялись. Я рассмеялась. Просто он не считал правильным, когда я ласково называла его «Мышка» в присутствии посторонних, а я иногда не могла себя сдержать.

Пару минут спустя стол был накрыт для небольшого полуночного чаепития, мужчины вполголоса обсуждали механика Валеру, а я ела варенье прямо из банки.

— Как там Вика? — спросил Миша у друга. — Говорят, ты ездил к ним на дачу? Валентиныч показал тебе свою беседку?

— Ездил, да. Красиво у них там. Беседка отличная, и мангал, — сказал Геша с одобрением. — Погуляли по лесу. Валентиныч «утёнка» моего рассмотрел снизу доверху, всё расспросил.

— А с Викой что? — напрямую спросил Миша, уж что-что, а все эти подковерные игрища он не выносил: если было что спросить, спрашивал.

Геша снова посмотрел на меня, а я как раз отправила в рот очередную ложку варенья.

— Я ещё не решил.

На этих словах я чуть не подавилась, осознав, что готова выплюнуть всё съеденное. Быстро глотнула чай, но он оказался настолько горячим, что я почувствовала каждый сантиметр, который он прошёл по моему пищеводу. Он не решил?

— А что ты еще не решил, я прошу прощения? — уточнила я, больше извиняясь за свой саркастический тон, нежели за то, что влезаю в чужую жизнь. Миша положил руку мне на голову и притянул для усмиряющего поцелуя в висок.

— Я еще многое не решил, — спокойно ответил Геша, не пытаясь заменить неудачные слова более подходящими для чужих ушей. — У меня всё по-другому устроено.

— Чем у кого? — снова встряла я.

— Чем у вас или у Вики.

— Как бы у тебя не было устроено, — вмешался Миша, — если ты еще что-то не решил, лучше поторопиться, потому что я вчера видел Вовку Палтуса. Помнишь его, учился в нашей школе? — Геша кивнул. — Так вот, Палтус уже несколько лет вокруг Вики нашей вьется. Между вахтами своими то в лес с ней ездит, то на рыбалку, а раньше они еще и соседями были по даче через родителей, поэтому — точно знаю — часто видятся.

Крепко сжав губы, чтобы контролировать выражение лица, я молча слушала, как мой муж накручивает своего друга, дорисовывая над небольшой мухой здоровенного слона. Но это, кажется, работало, потому что Георгий, и без того весьма суровый на вид, каменел на моих глазах и становился всё более напряженным. Он, не произнося ни слова, смотрел на Мишу и в какой-то момент даже перестал моргать.

— Я, конечно, не в курсе, что у них происходит, — продолжил мой муж, — но Палтус мне вчера рассказывал, что планирует путешествие на север и, говорит, осталось только договориться с компаньоном. И так ухмыльнулся мне, что стало очевидно: речь о женщине. А какая рядом с ним женщина? Явно же о Вике речь, — и Мишка драматично отпил из кружки, словно задумываясь о сложности бытия.

Геша молчал.

— Палтус так-то хороший мужик, — добавил муж.

— Хороший, да? — подключилась я с преувеличенным сомнением. — Я его лично не знаю. Вика, конечно, рассказывала кое-что, но я так и не поняла, какой он.

— Не, он нормальный, не переживай. — Я снова прикусила щеку, глядя в чашку. — Я просто подумал, Гех, если ты заинтересован, сейчас самое...

— Заинтересован, — сухо перебил Геша.

-...время переходить к действиям.

Гость отставил кружку, положил в неё чайную ложку и перевел взгляд с Миши на меня. Честно, я чуть не расплакалась в этот момент, потому что на его лице была написана боль. Он выглядел