Рыбки в синем аквариуме - Райна Фотева

Однажды он перестал отвечать на их звонки и сообщения.

— А ты чем сейчас занимаешься?

— Так, по мелочи: машины, грузоперевозки, — уклончиво ответил Геша.

— Выглядишь хорошо, — Игорь окинул Гешу беглым взглядом и ухмыльнулся. — Вижу, что не спился. Здоровый. На службу не хочешь вернуться? — Геша удивленно повернулся к нему. — Не в огонь, я помню про твои травмы. У нас Сергей Сергеич на покой собирается, в профилактике место освобождается. Мне кажется, ты бы отлично справился.

— Это на Луначарского?

— Да-да, — кивнул Игорь, закуривая новую сигарету. — Не отвечай сейчас ничего. Я позвоню тебе через пару дней.

— Спасибо, — произнес Геша, глядя на улыбающееся лицо Вити на памятнике. — На самом деле мне нравится эта идея.

Игорь Потапов был старше Геши на три года. Он перевелся в их часть из другого города, когда Геша уже работал несколько лет. Всегда спокойный и рассудительный, много курящий и умеющий слушать, Игорь вспылил лишь однажды за всё время их совместной работы, когда Слон пытался пьяным сесть за руль, узнав об аборте жены. А когда погиб Витя, Игорь не стал утешать Гешу, как это делали остальные. Он не говорил слов поддержки, только пожелал скорейшего выздоровления. Все эти годы Геша думал, что Игорь винит его в смерти друга: характерное равнодушие невозможно было спутать ни с чем.

— Присядем? — предложил Игорь, опускаясь на скамью между могилами. Геша сел, мужчины помолчали пару минут. — Я тебе рассказывал, почему стал пожарным? У меня и отец, и дед служили в пожарной охране. Батя сам несколько раз горел. Вероятно, у меня просто не было другого выбора. Это казалось самым естественным решением. Но я о другом хотел тебе сказать, Горыныч.

Геша слушал внимательно, глядя на каменный город вокруг. Его взгляд скользил по лицам на портретах: счастливым и задумчивым, серьезным и смеющимся. Одна мысль о том, сколько людей покоится в этой земле, поражала. Игорь тем временем снова закурил.

— Когда мне было лет семнадцать, отец попал в больницу с ожогами после серьезного ЧП. Людей тогда много погибло, и товарищи его тоже. Я приходил к нему в больницу почти каждый день и однажды услышал, как батя говорит деду о смерти. Что-то о том, что после всего ему наплевать на себя, на свои травмы и прочее. Уверен, ты понимаешь, что еще он мог тогда сказать. — Геша кивнул. — А дед ответил ему: «Это просто жизнь, парень. Живи её за каждого, кто ушел. Это лучшая благодарность».

Геша надел на голову кепку и поскреб ногтями жесткую щетину, сунул руки в карманы толстовки и поглубже втянул голову в плечи.

— Я же читал рапорты. Ты всё сделал правильно в тот день, и Витя тоже. Ты винишь себя в его гибели. Знаю, у тебя масса аргументов на этот счет, но я предлагаю тебе посмотреть на ситуацию иначе: сконцентрируйся не на чувстве вины, а на благодарности. Витя — герой, мы все это знаем. Добавь к его подвигам еще и свою жизнь и благодари за это каждый день. Знаешь, как? Живи. Живи за себя и за него, и за каждого из наших парней, кто остался в том огне.

— Кажется, это самое сложное испытание.

— Я даже думаю, тебе не кажется. И на все свои «почему» просто отвечай словами моего деда Потапова Василия Федоровича: «Это просто жизнь, парень».

21

Тем временем Вика взбиралась на личные эвересты выносливости. Эти несколько недель, прошедшие с их последней встречи с Гешей, трепали её, как одинокий пододеяльник, оставленный на сушильной верёвке во время урагана. Она упахивалась на работе, пытаясь увеличить доход, но скорее пряталась от мыслей. Она крутилась, как юла, с детьми, чтобы никто не подумал, что её дочерям чего-то не хватает, особенно материнского внимания. В мыслях она снова ругалась с Гешей, представляя, как даёт ему пощечины, отказывает во встречах и просит больше никогда ей не звонить. А он как будто уходил на эмоциях, потом спустя вечер или ночь снова пытался с ней увидеться, звонил и писал, и ждал у подъезда с цветами и грустными глазами под козырьком любимой бейсболки.

Да, она уже понимала:

что влюблена (сколько можно прятаться от правды?);

что это бессмысленно (ведь это не взаимно, иначе всё, что она себе представляла, уже происходило бы);

и что вместо того, чтобы снять с себя хотя бы какую-то часть нагрузки, прекратив, например, трепать себе нервы отсутствующими отношениями с отсутствующим мужчиной, она наоборот подкидывает дров (мечтая о нем).

К середине третьего воскресенья без него силы окончательно иссякли. Машина снова сломалась и не заводилась. Мастер не отвечал, а Коля отдыхал в сотне километров от города. Вика вдоволь поревела, повиснув руками на руле и сложив на них голову.

Чуть позже в этот день я получила голосовое сообщение от неё:

— Я так устала! Мне кажется, я уже дошла до границ своих возможностей. Почему мне все время что-то мешает? Может быть, я многого хочу? Я многого хочу, да? Уже порыдала. Как успокоиться и перестать играть в догонялки со всем этим? Дети, деньги, мужики. Вечно я как на норовистой лошади: мне надо быстрее, а она меня скидывает. Заколебалась. Просто за-ко-ле-ба-лась. Меня даже лес больше не радует.

После непродолжительной переписки было принято решение сменить обстановку и сделать это в одиночестве. Оставить лошадь в покое.

Не прошло и часа, как Вика договорилась с подругой в Москве о своем приезде на пару дней. Большего и не нужно, решила она. Немного времени наедине с собой — лучшее лекарство от всего, а долгая дорога позволит насладиться одиночеством. И в среду вечером Виктория уже ждала поезд на железнодорожном вокзале в тридцати километрах от города. Билеты на нужные даты удалось купить только с соседней станции, куда она добралась на электричке. Девочки остались под присмотром бабушки, работа на паузе, а Георгий в стоп-листе.

Вокзал был небольшой, но красивый. Удивительно, но он оказался переполнен людьми. Вика нашла свободное место в зале ожидания и устроилась поудобнее. Впереди был еще целый час. Время летело незаметно, пока она листала ленту в соцсетях.

Неожиданно рядом раздался мужской голос:

— Вот ты где, извини, что задержался.

Вика перевела взгляд на серые кроссовки соседа и поняла, что не ошиблась: это был Геша. Он сидел рядом, сдвинув кепку на лоб, в лёгкой расстёгнутой куртке и синих джинсах. Вика пару раз моргнула, пытаясь оценить ситуацию, но это, кажется, не помогло.

Когда