Мороз-княже. Подаренная князю холода - Мария Александровна Ерова

она сама была виновата в случившемся, и всё же гордость у неё ещё имелась. Ратимир, почти прямо заявив, что она для него лишь досадная помеха, при этом предложил ей остаться в его доме. Но этого Желана принять никак не могла.

… Все эти мысли добавили лишь переживаний её измученной душе. Девушка совершенно отчаялась, пытаясь понять, что ей требуется делать дальше. Домой возвращаться совсем не хотелось, а проситься обратно к Ратимиру гордость не позволяла. А потому, громко выдохнув, она собралась с силами и уверенно направилась прямиком в лес.

Глава 29

Ратимир, злой и уставший, решил её не догонять. Пусть творит, что хочет! Не его это забота. В конце концов, кем она ему приходилась? А он ей? Вот то-то же! И думать было нечего. Хочет к мамке бежать, в ножки кланяться – её это право, он тут не причём. Хотел помочь по-человечески, и это после того, как она его обманула – не оценила. Так что…

В таких мыслях он какое-то время слонялся по избе, переходя из комнаты в комнату и нигде не находил себе места. Убрал со стола посуду, натаскал дров. А после разделся и лёг. Сон не шёл. Ратимир то поднимался, садясь на постели, то вновь ложился. В голове навязчивой мыслью звучала одна только мысль, нашёптанная внутренним голосом: «Дарью не уберёг, и Желану тоже». А после опять уговаривал себя, что нет в том его вины.

Но она была. И он, чувствуя это, не мог ни успокоиться, ни забыться тяжёлым глубоким сном. И, в конце концов, поднявшись со смятой постели, он оделся и вышел в ночь, сам не зная зачем.

Холодный воздух обжог щёки и разнеженное, приготовившееся ко сну тело. Но Ратимир не обращал на это внимания. Всё его существо сигнализировало о беде, вот только откуда её было ждать, он и сам не знал.

Огромные мохнатые звёзды мерцали в чёрном небе в такт его сердцебиению. Он мог бы смотреть на них вечно, но не сейчас. Все его мысли метались от Дарьи к Желане, и, если первую он уже и не чаял спасти, так насчёт второй ещё не был уверен.

Ноги сами понесли его к тому дому, где когда-то жил Казимир со своим семейством. Отсюда однажды он мечтал увести Дарью, чтобы создать с ней собственную семью и жить долго и счастливо. Но проклятие, выпавшее на его долю, да стечение обстоятельств перечеркнули все его мечты разом, сломав на корню ещё не успевшее расцвести дерево. И бессильная злоба выла в его груди обезумевшим зверем, стонала и плакала, точно малое дитя, но не находила выхода, потому что его просто не было.

Любовь к Дарье – старшей из сестёр, равно приносила ему сейчас столько же боли, как тогда счастья. А Желана… Он просто жалел её, как жалел всякого бы невинного человека, ставшего жертвой насмешки судьбы.

И всё же он не мог взять и отвернуться. Спокойненько лежать в своей постели, пока не убедится, что с ней всё в порядке. Тогда совесть его была бы чиста и душа, на время усмирив свои страдания, дала бы ему забыться сном хотя бы на несколько часов.

Подойдя к самому крыльцу дома Люты, он совсем по-звериному втянул воздух ноздрями, словно пробуя его на вкус. Конечно, запах Желаны тут ещё присутствовал, но был слишком слаб, а это значило только одно: девушки здесь давно не было. Про запах Дарьи он предпочёл даже не думать, да и он уже едва ощущался в воздухе. А, может быть, и вовсе остался только незримой памятью, воспоминанием, что он хранил и лелеял в своём сердце.

Однако Дарьи здесь и не следовало быть. А Желана… Куда же отправилась эта непутёвая, если не к родной матери?! Свет в избе не горел, но Ратимир бы всё равно не решился зайти внутрь, особенно после того, что произошло. С хозяйкой дома они никогда особо не ладили, но последние события и вовсе сделали их почти что врагами.

Остановившись в раздумьях, парень повертел головой, хотя если бы несносная девица была здесь, то он бы её давно учуял. Куда бы ей ещё было податься? К кому пойти? Совсем до недавнего времени она почти с постели не вставала, а потому подруг у неё не было. Какие могут быть подруги у затворницы? И если бы Дарья как следует не взялась за её здоровье в последнее время, то до сих пор Желана бы была тенью себя настоящей. Вот кто любил её по-настоящему! Вот к кому бы она отправилась за помощью в первую очередь…  Когда его осенило, то даже прошиб пот. Сделалось жарко настолько, хоть тулуп скидывай, да в снегу валяйся.

Дарья! Желана наверняка отправилась искать её, ведь это он сам, дурак такой, дал ей надежду найти сестру живой, вот она и поспешила в лес, чтобы найти там её. Но кроме верной смерти ночью в лесу больше никто не ждал.

Ратимир свернул на дорогу, и, судя по запаху, догадка его оказалась верна. Лёгкий след знакомого запаха так и витал в воздухе, маня пойти за собой, тянувшись невидимой нитью прямиком к лесу. Будучи человеком, он вряд ли бы успел так скоро, а потому, надеясь, что ночью на улицу никого не понесёт, он принял своё истинное обличие, и уже на четырёх лапах бросился вслед за той которую ещё можно было спасти.

Мороз стал ему нипочём, да и всё остальное будто отошло на другой план. Слух обострился, как и нюх, и теперь он словно видел его, этот запах, а не ощущал носом. Лес встретил парня скрипом деревьев и угрожающим перешёптыванием веток, но бояться ему было нечего. То была его родная среда, и он знал, что напускная строгость дикой природы это всего лишь защита, пыль в глаза, для тех, кто не был посвящён в древнейшие тайны самого мироздания. Лес его так приветствовал, ибо знал, что он его неотъемлемая часть и принимал так, как считал должным принимать родню в своём доме.

 Единственное, за что он корил себя, так это за промедление, напускную гордость, за которой он просто боялся признаться себе, что иногда проявить заботу и сострадание - это вовсе не слабость, а сила. Даже если тот, на кого они направлены, не хочет или не может это