Игра на двоих - Татьяна Тальская

Каждое его слово будто «правильное», будто он учит меня роли, которую сам придумал. Под себя. Под свои желания. И самое страшное: у этой «игрушки» есть сердце. И я чувствую: оно уже в зоне риска.

Мы даже не начали по-настоящему… а мои защитные стены уже трещат. И, похоже, от Ильи Мельникова не спрячешься. Если бы он захотел, он бы поставил меня на колени одним взглядом. Я это понимаю. И все равно… мне не хочется слезать с этой карусели.

Он встает, подает мне пальто. Я надеваю. Он разворачивает меня к себе, целует так, будто у нас вечность — медленно, горячо, нежно. Его поцелуй как наркотик.

И где-то внутри у меня воют сирены: будь осторожна!

Но поздно. Похоже, игра началась.

Ворота подземного паркинга поднимаются плавно. Я снова в «Бентли» на заднем сиденье, моя рука в руке Ильи на его коленях, за рулем — Андрей.

Мы заезжаем внутрь, и я невольно замираю: вдоль боксов стоят машины, одна дороже другой, ходит охрана. Это выглядит, скорее, как частный автосалон, чем как парковка.

Андрей подъезжает к стеклянным дверям лифта, выходит и открывает мне дверь.

— Спасибо, — говорю я, выбираясь наружу.

Илья кладет руку мне на талию и ведет в лифт, нажимает кнопку. Мы едем вверх. Он смотрит прямо перед собой, на губах — след улыбки.

— Что это за лицо? — я прищуриваюсь.

— Ничего, — он целует меня в висок. — Не каждый день я забираю домой Катю Лаврову.

— Мы пьем кофе, Илья, — предупреждаю я. — Не разгоняйся.

— Даже не собирался, — он улыбается, но в глазах другое.

Я расправляю плечи и пытаюсь держать лицо. Мне нравится эта игра.

Илья делает шаг ближе, и я рефлекторно отступаю. Его руки упираются в стену над моей головой, перекрывая выход.

— Знаешь… я могу нажать «стоп» и выдать твой «кофе» прямо здесь.

Я распахиваю глаза.

— Ты не посмеешь.

Он тихо смеется и уверенно целует меня.

— Посмею.

— Илья… — выдыхаю я.

Лифт звенит, двери открываются. Он улыбается мне в губы.

— Повезло тебе.

Илья слегка прикусывает мою нижнюю губу, а потом берет меня за руку и выводит в просторный холл, похожий на частную приемную: круглый стол с композицией из цветов, на стене — огромная абстракция в красно-черных оттенках.

Илья прикладывает ладонь к сканеру — щелк, замок открывается. Мы заходим внутрь, и у меня перехватывает дыхание.

Панорамные окна от пола до потолка. Москва внизу мерцает огнями, как живая. Потолки такие высокие, что хочется запрокинуть голову. В центре — лестница на второй этаж.

— У тебя квартира в два этажа! — шепчу я.

— Ага, — отвечает он так, будто это мелочь.

Он ведет меня на кухню, снимает с меня пальто, усаживает на столешницу и становится между моих ног — слишком близко. Кухня белая, современная, будто из журнала. Я оглядываюсь.

— Вау… красиво!

— Кому какое дело до дома, — лениво говорит он и целует меня в плечо. — Давай про кофе.

Я хихикаю, и это звучит слишком счастливо.

— Ну… давай.

Он поднимает взгляд.

— Как ты любишь?

— Кофе? — я делаю вид, что не понимаю.

— Конечно, кофе, — усмехается он.

Я чувствую, как у меня в животе стягивается узел: от его голоса, от близости, от того, что он намеренно играет словами.

— Крепкий, — отвечаю я честно. — Без лишнего.

— Рискованно, — шепчет он, и его руки скользят по моим бедрам поверх ткани платья — невесомо, но так, что я вздрагиваю.

— Почему рискованно? — у меня голос становится тише сам собой.

Он наклоняется ближе, улыбается в мою шею:

— Потому что от крепкого быстро кружится голова.

Я сглатываю. Его ладонь ложится на мою талию, и он притягивает меня к себе одним резким движением так, что дыхание сбивается.

— Тогда… что ты предлагаешь? — шепчу я.

— Сахар, — отвечает он тихо.

Я улыбаюсь, хотя мне совсем не смешно.

— Сахар, — шепчу я, когда его рука скользит под край моих трусиков, и от этого у меня внутри все начинает дрожать.

— С сахаром всегда легче... — Он делает движение глубже, и мы оба резко вдыхаем, глядя друг на друга; у него ходят желваки. — Особенно когда чашка такая… тугая и маленькая.

Он добавляет еще, и мы оба на секунду теряем дыхание. Его губы накрывают мои. Он целует меня, а я уже не могу держаться ровно: ноги сами расходятся шире, и его сильные пальцы заставляют меня срываться все ближе к краю.

С каждым движением его языка рука становится настойчивее, и у меня почти не получается держать глаза открытыми. Звук моего сбившегося дыхания заполняет комнату.

— Это отличный кофе, — шепчу я, зарываясь пальцами в его волосы.

Он улыбается.

— Это сахар… — его глаза на секунду закрываются, будто он теряет контроль. — Кофе уже рядом.

— Заварился, — выдыхаю я.

— Настаивается, — хрипит он и ускоряется так, что меня начинает трясти.

Да… вот так. Стыдно, как быстро этот мужчина может довести меня до разряда.

Я хватаю его лицо в ладони и целую так, будто у меня не осталось ни воздуха, ни терпения.

— Ты лучше принеси этот кофе прямо сейчас, пока я все не «пролила» на пол.

— Держи, — шепчет он мне в губы. — Эту чашку я допью.

Я пытаюсь взять дыхание под контроль — бесполезно, меня уже несет.

Илья подхватывает меня со столешницы и несет вверх по лестнице. Он такой сильный, что я цепляюсь за него, как за спасение. Он проходит по коридору, пинает дверь, распахивая ее, и одним резким движением стягивает с меня платье через голову.

Я стою перед ним в черном белье, и он улыбается, когда его взгляд скользит вниз — до самых пальцев ног. Когда он поднимает глаза, они горят.

Он расстегивает лифчик и бросает в сторону, потом стягивает с меня трусики и на секунду задерживается ниже — так, что у меня перехватывает горло.

— На кровать. И раздвинь ноги для меня, — говорит он низко, сжатые кулаки по бокам.

Я никогда не была рядом с таким… оголенным желанием. И никогда так сильно не хотела кому-то угодить.

Я ложусь на кровать и, чувствуя неожиданную смелость, раздвигаю ноги.

Его взгляд медленно проходит по мне, и я физически ощущаю жар этого взгляда на коже. Потом он срывает с себя рубашку, неторопливо расстегивает джинсы и опускает их на пол.

У меня из легких будто выбивает воздух.

Мы встречаемся глазами, и его лицо распадается на улыбку — красивую до боли.

— Привет, — шепчет