Игра на двоих - Татьяна Тальская

class="p1">— Я тоже так думала, — выдыхаю я и опускаюсь рядом. — А потом оказалось, что можно и на первом.

Рита закрывает рот ладонью, потом мечтательно улыбается:

— Ого!

— Да, — я киваю. — Это была… лучшая ночь в моей жизни.

Она тут же оживает:

— И что дальше? Вы увидитесь снова?

— Угу.

— Когда?

— Через три часа. Он заедет.

Рита прищуривается:

— Сразу на следующий день? Ничего себе! Он прям настроен.

— Мы улетаем на неделю.

Рита резко садится ровно… и тут же, не рассчитав, заваливается назад через спинку дивана и с грохотом падает на пол.

— Ай!

— Господи, Рит! — я кидаюсь к ней. — Ты как?!

Она трет локоть, морщится:

— Больно… но ладно. Погоди. Ты сказала «на неделю»?

— Да.

— Катя… — Рита смотрит на меня так, будто я сказала «мы покупаем вертолет». — Ты его вообще знаешь?

— А что, надо сначала собеседование провести? — я пытаюсь отшутиться.

— Да! — она машет руками. — А если ты храпишь? Или… ну… прости… если тебе надо в туалет? Это логистический кошмар. Неделя — это не «показать себя красивой», это… это быт!

Я замираю. Потому что в голове мгновенно прокручиваются все страшные сценарии, и мне хочется провалиться под землю.

— Я об этом не думала, — честно признаюсь.

— А что стало с твоей «игрой в недоступность»?

— Рит… — я вздыхаю, сдаюсь. — Какая недоступность, если… — я запинаюсь, краснею и заканчиваю тихо: — если у меня уже… все поехало.

Рита распахивает глаза:

— Подожди. Ты хочешь сказать, что…

— Не надо подробностей, — быстро перебиваю я и закрываю лицо ладонями. — Я сейчас умру.

Она молчит секунду, потом выдыхает:

— Ты в него влюбишься, а он остынет, потому что ему даже догонять тебя не пришлось… и потом тебе будет больно.

Я криво улыбаюсь:

— Или мы просто проведем неделю на солнце, попьем коктейлей и не напридумываем себе трагедий.

Рита поднимает брови.

— Мы поговорили. Я знаю, что ему не нужны серьезные отношения. И я тоже сейчас не про отношения, — говорю я тверже, чем чувствую. — Я просто хочу… пожить чуть легче. Хоть немного.

— С каких пор? — бурчит она. — Ты же недавно говорила, что ищешь нормального мужика и спокойную жизнь.

— Рит, хватит, — я раздражаюсь, поднимаюсь и распахиваю окно. В лицо тут же летит холод и снег. — Посмотри. Москва в метели. Праздники, сугробы, темнота. У меня неделя отпуска, и я что, буду сидеть вот в этом и грустить?

Рита смотрит на меня и молчит.

— Это неделя. И я не глупая, — добавляю я и иду наверх. — Это Илья Мельников. Как будто он может… разбить мне сердце.

— Ты витаешь в облаках, — кричит она вслед.

— А ты драматизируешь, — бросаю я и падаю на кровать.

Через минуту я уже смотрю на открытый чемодан и думаю только одно: так, что берут на романтический побег с секс-божеством?

Паспорт — да.

Купальники — да.

Крем — да.

Платья — да.

Белье — да.

Обувь — да.

Книги — да.

Ноут — да.

Косметичка — да.

Зарядка — да.

Таблетки — да.

Я замираю, хмыкаю и добавляю про себя: и еще кое-что… на всякий случай.

Проверяю противозачаточные — да.

Смазка — есть, есть и еще раз есть. Я, блин, такая болезненно чувствительная, что это уже смешно.

Он — зверь. Я улыбаюсь… Не то чтобы я жалуюсь. Это как раз тот случай, когда больно и кайфово одновременно.

Я закрываю чемодан и вдруг вспоминаю одну вещь. Подхожу к шкафу, достаю красное спортивное платье, то самое — и улыбаюсь еще шире. Ну да. Пусть будет.

Через час пиликает почта — для сообщений от «Эдика» у меня отдельный звук уведомлений.

Привет, Пинки. Как ты? Что нового?

Я улыбаюсь и отвечаю:

Я отлично. Как прошло твое свидание с уборщицей?

Точки… он печатает.

Невероятно.

У меня рот приоткрывается.

Что? «Невероятно» — это сильно. Что такого случилось?

Точки… и я, как идиотка, реально делаю маленький танец на месте.

Она… Нет слов, насколько она горячая. Скажем так: ночь была отличная. Сегодня увожу ее на неделю, так что могу пропадать без связи.

Я тихо хихикаю, прижимаю телефон к груди. Если вдруг в этой поездке из Ильи вылезет чуть больше Эдика… это будет слишком хорошо.

На неделю? Вау! Что тебя так сорвало?

Точки.

Хочу ее себе. Хотя бы ненадолго.

Я закрываю глаза и улыбаюсь. Я тоже хочу тебя себе.

Я печатаю:

Повезло ей. Хорошей поездки. Если сможешь — пиши. Чмоки

Почти сразу приходит эсэмэс, уже от самого Ильи.

Я у подъезда. Чмок.

Я подбегаю к окну: у дома стоит черный «Бентли». Глупо, что меня так радует этот «чмок» в конце.

Я сбегаю вниз:

— Рит, я поехала!

Рита выходит, раскрывает руки для объятья:

— Будь осторожна.

Я обнимаю ее.

— Буду.

— И если тебе что-то не понравится, разворачивайся и сразу домой. Поняла?

— Да, мам, — улыбаюсь я.

— И… Даню жаль, что не увидишь.

— Я тоже хотела попрощаться, — вздыхаю я. — Он где?

— Уехал по делам.

— Скажи ему, что я передаю «пока».

— Скажу.

На улице меня встречает Андрей, забирает чемодан.

— Спасибо, — улыбаюсь я.

Илья выходит из машины, открывает дверь, смотрит на меня сверху вниз — такой высокий, такой уверенный, что у меня внутри все становится мягким.

— Привет, — говорит он.

Я поднимаюсь на носочки и целую его.

— Привет.

Его ладонь ложится мне на талию — уверенно, собственнически, и он повторяет, будто смакуя:

— Привет.

Я шепчу:

— Давно не виделись.

Он усмехается и пропускает меня в машину. Я краем глаза вижу Риту в дверях: она стоит и наблюдает.

Да, я слишком «целующаяся». Но тебе придется смириться, Рит.

Мы садимся, Андрей выезжает.

— Спасибо, Андрей, — говорю я.

— Рад вас видеть, Катя, — вежливо отвечает он.

Илья сидит рядом, в джинсах и белой футболке, куртка брошена рядом. Его голубые глаза сегодня… слишком прекрасны.

Я кладу ладонь ему на бедро, переплетаю пальцы с его пальцами. Он целует мне руку, и я улыбаюсь так глупо-глупо.

— Что это за выражение лица, Катя? — он щурится.

Я смотрю на Андрея впереди и шепчу:

— Просто радуюсь.

Илья улыбается медленно:

— Я тоже.

Я наклоняюсь ближе:

— Куда мы летим?

Он притягивает меня к себе за плечи.

— Сюрприз.

— То есть ты сам еще не решил?

Он тихо смеется, целует меня в висок:

— Да.

Я вдруг ощущаю странное беспокойство:

— Мне кажется, я что-то забыла.

— Все, что тебе нужно, у тебя с собой, — усмехается он. —