Игра на двоих - Татьяна Тальская

— Много лет назад.

— Почему?

Он пожимает плечами.

— Не знаю. Я и отношения — не лучшая комбинация.

Я замолкаю. Не понимаю, что на это ответить.

— А у тебя когда были последние отношения? — спрашивает он.

— Серьезные… шесть лет назад. — Я делаю глоток вина. — Я думала, что это «тот самый».

— Оказалось не так? — Он все еще ковыряет свою тарелку.

— Очевидно.

— Что случилось?

— Много всего. Давай сменим тему.

Илья смотрит на меня и поднимает бровь, ему явно не понравился мой короткий ответ.

Я выдыхаю.

— Слушай, я поняла. Ты хочешь только неделю — меня это устраивает.

Он берет бокал, делает глоток. На лице раздражение.

— Я уверена, что вокруг тебя всегда полно женщин, Илья, — говорю я ровно, — но можешь не переживать: я не из тех, кто будет влюбляться в тебя всерьез. Ты не тот мужчина, с которым я бы строила что-то надолго.

— Отлично, — коротко отвечает он.

— Отлично, — резко повторяю я.

Мы едим молча какое-то время.

— Надо было устроить тебе «экзотику», — сухо бросает он.

— Ты уже устроил, — отвечаю я. — В самолете.

Он ухмыляется, потом не выдерживает и улыбается шире.

— И тебе понравилось.

Я делаю вид, что занята едой, и пытаюсь удержать лицо серьезным.

— Было… терпимо. Наверное.

Мы смотрим друг на друга, и воздух между нами чуть накаляется.

— Сегодня вечером я могу показать тебе, на что способен, — тихо говорит он, наклоняясь ближе.

— Нет, — спокойно отвечаю я и откусываю кусочек.

— Нет?

— У тебя есть шанс впечатлить меня… раз уж у тебя осталось всего шесть дней, — говорю я нарочито скучающим тоном. — Время идет, Мельников.

Он улыбается — ему явно нравится эта игра.

— Семь, если считать сегодняшний. И я тебя впечатлю, Лаврова. Даже не сомневайся.

Я поджимаю губы, будто мне все равно.

— Посмотрим.

Моя спина выгибается над кроватью, и я комкаю простыни в руках под собой, вся мокрая от пота. Илья снова и снова опускается ниже, потом мы занимаемся сексом, меня накрывает волной, и вот он опять там — снова и снова, языком. Еще. И еще.

Он переворачивает меня, как тряпичную куклу, и, господи… я впечатлена. Меня уже накрывало три раза, а он все равно не останавливается.

Он без всяких сомнений доказывает, что вся сексуальная власть между нами — у него, и спорить тут даже не о чем. Когда мы оба голые, он владеет мной.

Меня пробирает дрожь, и я хватаю его за волосы, пытаясь оттянуть его от себя.

— Хватит, — всхлипываю я. — Пожалуйста, Илюш…

Он улыбается, не отрываясь, и в его глазах вспыхивает довольство.

— Я скажу, когда тебе будет достаточно.

Одним движением он поднимается, переворачивает меня на живот и подтягивает за бедра так, что я встаю на колени. Потом медленно входит в меня, и я закрываю глаза от звука его низкого, хриплого стона. Этот мужчина — бог секса. Он медленно выходит и снова входит, и по комнате разносятся звуки наших тел.

— Ты понимаешь, насколько это чертовски горячо звучит? — шепчет он. — Как твое тело втягивает меня.

Он снова выходит — и резко входит глубже.

— Ему этого хочется, — говорит он страстно. — Ему нужно жестко.

Илья шлепает меня, и звук разносится по комнате. Меня будто выбрасывает из тела, я проваливаюсь в какое-то состояние вне реальности. Возбуждение лишило меня способности говорить. А потом он движется во мне — глубоко, сильно, почти наказывая, и мне остается только подчиняться его ритму.

— Смотри! — рычит он.

Он хватает меня за волосы и отводит мое лицо назад, к зеркалу на стене.

В отражении его темные глаза встречаются с моими, и он начинает двигаться медленно, размеренно. Я вижу каждую мышцу на его торсе, каждую каплю пота на блестящей коже.

Моя грудь качается от его движений, а он запрокидывает голову, будто не справляется с удовольствием. Ведь и в самом деле: наши тела горят вместе — это чистая, ничем не прикрытая страсть. То, о чем я только слышала. Я думала, в реальной жизни такого не бывает, но… я очень многое упускала. Очень.

Он ставит ногу на кровать, меняя угол, и это толкает меня за край. Я кричу в матрас, а он прижимает меня так, что я оказываюсь еще более открытой для него. Наши тела сливаются, я чувствую его целиком. Так глубоко… так хорошо…

Его стоны становятся ниже и громче, руки сильно сжимают мои бедра, и я улыбаюсь, чувствуя, как надвигающаяся разрядка забирает у него контроль. Вот так я его люблю: без фильтров и, хотя бы на мгновение, только моего.

Он удерживается и срывается на крик, когда его накрывает, глубоко, и мы оба судорожно ловим воздух. Движения замедляются, пока он полностью не отпускает напряжение, а потом он наклоняется, берет мое лицо в ладони и дарит мне поцелуй. Сладкий и нежный — совсем не такой, как то, что только что было между нами.

Илья ложится рядом, и медленно целует меня. Эти поцелуи почти целомудренны, но мы оба понимаем, что это может измениться в любую минуту. Он убирает волосы с моего лба и смотрит на меня так, что сжимается сердце. Он тоже это чувствует?

— Ты очень хорошо это делаешь, — тихо шепчет он.

Я смущенно улыбаюсь, меня переполняют эмоции. Будто чувствуя мою хрупкость, Илья притягивает меня ближе, крепко держит, целует в лоб.

— Спи, малышка, — шепчет он.

Я закрываю глаза и кладу голову ему на грудь. Здесь тепло и безопасно. Если бы я могла оказаться сейчас где угодно, в любом месте, в любой точке мира, я бы осталась здесь, с ним, вот так. Я знаю: шести дней с этим мужчиной будет мало… я уже хочу больше.

Он водит пальцем по моему голому плечу.

— Ты знаешь, какая ты для меня красивая, Катя Лаврова? — шепчет он.

Я закрываю глаза с сожалением. Илья Мельников — это мое разбитое сердце, которое просто ждет своего часа.

Глава 14

Я перекрываю воду, выхожу из душа и заворачиваюсь в полотенце. Илья стоит у зеркала и медленно ведет бритвой по щеке.

— Это не больно? — спрашиваю я.

— Нет. — Он споласкивает бритву под горячей водой. На нем только белое полотенце на бедрах, и выглядит он так, что у меня голова слегка кружится.

— Меня бесит этот скрежет, — признаюсь я и, завороженная, опираюсь на раковину, наблюдая.

— Привыкаешь. Я бреюсь уже… — он на секунду задумывается, — двадцать один год.

Я сажусь на тумбу напротив.

— Ты такой старый.

— Спасибо, — бурчит он и постукивает бритвой по