В плену безумия - Катерина Пелевина

наслаждаясь процессом. Я боюсь пошевелиться… А ещё сильнее я боюсь всего остального. Момента, в который я перестану бояться, момента, в который взорвусь… Я уже сейчас ничего не контролирую.

— Хочу тебя в задницу… Ебал он тебя в задницу? — спрашивает он, вылизывая моё ухо. Кусает, сжимает ягодицы, периодически надавливая на клитор так, что я сжимаюсь на нём. Он приподнимает меня, стаскивает с себя штаны, я ёрзаю, пытаясь высвободиться, но чем сильнее пытаюсь, тем сильнее мне больно… И голову жжёт, и тело. Потому что он буквально въелся в мою кожу руками…

Поэтому раздев меня, в мгновение врывается в моё тело без каких-либо раздумий, в том числе без презерватива…

Я задушено скулю, ощущая его температуру и размер. Пытаюсь дёрнуться, но он стонет и двигает мной, словно куклой. Я сжимаюсь на нём, понимая, что уже поздно…

— Ты хотела меня… Хочешь… Не беси… — рычит, прихватив меня за горло. — Сучччка…

Он сжимает мою попу и гладит там пальцами.

— Будешь сопротивляться, я тебя прямо сейчас в жопу выдеру… Вот сюда, — толкает в меня палец, заставив испуганно задышать и выпрямиться. — Двигайся… Двигайся сама, Алёна…

Он рычит, я плачу и стону на нём, как ненормальная. Ненавижу себя за это, но я такая мокрая, что мы просто хлюпаем на весь дом, и его палец, который сейчас ходит в моей заднице, почти не ощущается как что-то противоестественное… Он весь в смазке, и мне приятно это чувствовать. А ещё приятно чувствовать его вот таким. Диким и неадекватным… Наверное, я схожу с ума... Наверное, это заразно.

— Хотела бы в два члена, да? Ты бы хотела…

Его грязные комментарии, а ещё то, как он долбит меня, заставляют скулить сильнее. В секунду я оказываюсь на столе, но не как в прошлый раз… Не в расслабленном состоянии, а в полускрюченном, потому что Адам зажал меня так, что я дышать не могу, а он продолжает трахать меня, толкая в задницу уже два пальца.

— Адам…

— Не дёргайся…

— Мне больно…

— Ещё больнее будет. Замолчи…

Каждый толчок словно удар хлыста. Каждый обнажает мне нервы один за другим… И очень скоро я понимаю, что он достаёт из меня свой член и пытается просунуть его ниже… Как только это происходит, буквально сантиметров на пять, не больше, я тут же взвизгиваю, ощущая дикую боль и пульсацию одновременно. Он кладёт палец на мой клитор, и в эту же секунду я громко кричу, понимая, что живот окутывает волна сумасшедшего оргазма, от которого судорогой сводит ноги, и я с трудом хапаю воздух, чтобы продышаться, ощущая, как быстро и молниеносно он кончает прямо в мою задницу…

Дышит при этом как заведенный. Хватает меня за шею, дёргает к себе и нюхает, нюхает, будто я его кислород… Гладит волосы… Прижимает к груди… Сердце моё при этом сходит с ума от тревоги и переживаний о том, что мы только что сделали…

— Кончила, моя девочка…

Я дрожу на нём… Сидя сверху, даже не знаю, что сказать… Но он нифига не стесняется. Одной рукой продолжает гладить то самое место, из которого прямо сейчас вытекает его семя. А второй натягивает волосы на кулак, вновь заглядывая мне в глаза.

— Чё замолчала, кудряшка? Не понравилось? — язвит, глядя на мои слёзы в глазах. — Ты охуенно кончаешь…

— Зачем мы это сделали…

— Потому что хотели. Потому что я не собираюсь жить его воспоминаниями о тебе…

Чувствую, как колотится моё сердце. Как оно не может найти покоя… Это ведь измена, правда? Это она… И как мне со всем эти жить дальше, я не представляю…

— Идём в душ, черноглазая, помоемся и поговорим потом…

Глава 29

Адам (альтер эго Глеба)

Ну я хотел её трахнуть — да… Вот и трахнул. Наверное, к своему лютому удивлению, я впервые что-то ощутил, не на нервных окончаниях своего хуя, а именно там. В груди… И оно мне не нравится. Оно охуеть как мне не нравится…

Даже когда я стою и смотрю на неё в душе… Как вода стекает по её лицу, по груди… Животу… Когда она стоит передо мной вся напряженная и взволнованная… Даже так я понимаю, что тут есть что-то помимо грёбанного возбуждения. Что-то глубже этого, то, что достаёт до сердца, словно острие ножа…

— Не смотри так на меня…

— Как так?

— Как будто это что-то значит, — отвечает она, прижавшись к кафелю, будто пытается отгородиться от меня, встать подальше. Я молчу. Мне, сука, впервые за всю свою жизнь реально нечего сказать. А сколько я живу, я не знаю… получается ли, что девятнадцать лет? Раз помню свою биографию до шестнадцати… Его биографию… Я бы сильно её удивил. И его тоже… Потому что он многое забыл, переложив на меня…

— Ты хотела меня… Я это чувствовал.

— Это всё неправильно. Адам, если он узнает… — она роняет взгляд вниз.

— Ты боишься, что ли? Узнает и что…

— Он…

— Сойдёт с ума, ещё скажи… Поздно, детка, он и так на всю голову ебанутый… Ты же видишь…

Она хмурится и плачет. А я продолжаю мыться… Выдавливая какой-то другой шампунь мою её голову следом и ощущаю кайф, оттого как её чёрные кудрявые волосы становятся влажными и покрываются пеной под моими пальцами… Как приятно их намывать… Приятно касаться и видеть, как она закрывает глаза от удовольствия. И что-то внутри бессовестно ёкает. Я натягиваю их сзади, заставив её зашипеть. Склоняюсь к её лицу, придавив всё тело своим.

— Я хочу тебя всю ночь трахать… — кусаю за шею, засасываю, и она дрожит передо мной. Рукой сжимаю грудь, талию… Веду вниз, касаюсь клитора и толкаю в мокрую щёлку пальцы. — Мокрая… Течёшь… Беспредел какой-то, правда? — ухмыляюсь, глядя на её лицо, когда она дёргается. — Стоять. Пока не кончу, не выйдешь отсюда…

— Мне больно, Адам…

— Ты же любишь, когда больно? Ты бы знала, как ты любишь…

— Прекрати, — скулит она, сжимая мои руки своими. Пытаясь оттолкнуть, и моя хватка ослабляется… Я перехватываю её за лицо.

— Что-то есть в тебе… Что-то другое. Ты чувствуешь?

— Нет…

— Да… Ты чувствуешь… И я другой, скажи мне? Со мной по-другому?

Она молчит и её взгляд испуганно мечется по моему лицу. По губам, по глазам… Задерживается на кадыке.

В какую-то секунду кивает, обняв меня за плечи… Стоит и смотрит на меня своими огромными чёрными глазищами.

— Я боюсь…

— Чего?

— Не знаю… — роняет лоб на моё плечо и вынуждает сердце биться чаще. Что за сахарная поебота,