Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

мышцы, а в глазах разгорелся янтарный свет, и я, почти выкрикнув, что староста со своими подельниками выживает нас с Марисой и я не знаю, как мы будем жить дальше, вдруг поняла, что я наговорила уже такую кучу всего, что мне надо бы развернуться и уйти.

И повернувшись к выходу, я быстро пошла к двери и стала судорожно дёргать её, но дверь не открывалась. И вдруг я почувствовала, как мне на плечи легли тяжёлые тёплые ладони, меня развернули, и я только и успела увидеть глаза, светящиеся янтарём, прежде чем меня поцеловали.

Сначала я не отвечала, потому что не ожидала такого поворота событий, но неожиданно мне показалось, что именно этого мне и не хватало. И мне стало так хорошо, что я даже забыла, что это тот самый владетель, который фактически лишил меня урожая, и я теперь вынуждена снова думать над тем, что я могу сделать.

Но всё это стало вдруг неважно. И я, даже не задумавшись о последствиях, ответила на его поцелуй.

Когда поцелуй закончился, то, открыв глаза, я увидела глаза мужчины напротив меня, их наполняло какое‑то странное довольство. И я вспомнила, что ненавижу драконов, и оттолкнула его. И это вышло довольно легко, потому что он меня не держал. И в этот раз мне удалось открыть дверь. Я выскочила, увидела свою телегу и лошадь, которые я поставила в тени; рядом с лошадкой стояло ведро с водой.

Мелькнула мысль, что какая‑то добрая душа её напоила, но всё перекрывала другая мысль: бежать, бежать, бежать от этих драконов.

Глава 26

Как я доехала до дома, я не помню. Вошла в дом, сердце у меня до сих пор билось в два раза быстрее, потому что, как только я вспоминала поцелуй, так сразу сердцебиение учащалось. И когда я вошла в дом, Мариса, копошившаяся на кухне, спросила:

– Катрина, что случилось? На тебе лица нет!

А я закрыла дверь, прислонилась к ней всем весом, как будто боялась, что сейчас она распахнётся и войдёт дракон. И вот непонятно, чего я боялась больше: то ли того, что он войдёт, то ли того, что он может сделать.

Но я не стала Марисе рассказывать, что произошло, сказала только, что ездила выяснять, куда делись работники с наших полей, и что, скорее всего, мне придётся самой потихоньку убирать урожай.

Мариса расстроилась.

– Как же ты будешь это делать? У тебя не так много сил, и неизвестно, как может сказаться расход сил каждый день на ребёнке.

– Ничего, Мариса, – сказала я, – я буду брать по несколько десятков ящиков и потихонечку их наполнять и отвозить на рынок. Поговорю с Нинолли, может быть, она за небольшую плату выделит мне своего сына, всё равно у него ещё учёба не началась, и он поможет мне отвозить на рынок овощи. Там буду сдавать и так хотя бы что‑то успею собрать.

***

Несколько часов назад. Дом Грегори Ландера

Он стоял и смотрел на закрывшуюся за ней дверь. После чего перевёл взгляд на свою руку, на ту, что была повреждена после взрыва.

Ещё несколько дней назад пальцы у него не сгибались: раздробленный сустав, который целители собрали из кусочков, ныл, не давая спать по ночам.

Но вот уже несколько дней, с того самого момента, как она на пшеничном поле вцепилась в его руку и какое‑то время держалась за неё, его рука не болела, и он ощутил, что подвижность возвращается к пальцам.

Что это было? Та самая случайность, которую иногда нам дарит судьба и которую так легко не заметить и пройти мимо? Или всё же кто‑то подослал эту женщину?

В то, что её кто‑то подослал, верилось с трудом: уж очень её чувства были искренни и находились на поверхности. Он легко читал их, и ему это нравилось.

Но уж слишком всё было странно. И это её замужество… Он проверил: действительно был зарегистрирован фронтовой брак с Ромалесом Фрониром, и все документы вроде бы были в порядке. Но у неё не могло быть ребёнка от Ромалеса.

И сразу возникал вопрос: почему она скрывает имя дракона? И почему этот дракон отпустил её? Неужели не понял, что в ней есть драконья кровь?

Из этих размышлений Грегори Ландера вырвал голос матери, раздавшийся из‑за спины:

– Грегори, в чём дело? Кто это был?

Леди‑мать, видимо, не дождавшись того, что он вернётся (а они как раз сидели на веранде и разговаривали, когда он услышал, что снизу раздаются голоса и один из голосов ему очень хорошо знаком), решила спуститься.

«И в какой момент она подошла? Что она видела?» – подумал Грегори. С одной стороны, не хотелось обманывать мать, а с другой – он опасался говорить то, во что сам не мог до конца поверить.

– Это был один из моих арендаторов, – сказал Грегори Ландер.

– Женщина? – удивилась леди‑мать.

– Да, она вдова, – сказал он.

– Но что с ней не так? – спросила леди‑мать. – Она совсем тебя не боится. Я слышала, как она разговаривала с тобой.

Грегори повернулся к матери и сказал:

– Похоже, что она моя пара. – И добавил, будто бы для самого себя: – Хотя это звучит весьма странно.

– Почему? – спросила мать.

– Потому что она ждёт ребёнка, – сказал Грегори.

– От тебя? – переспросила мать, и он увидел радость на её лице.

– Нет, не от меня. – Он покачал головой.

– Но как такое может быть, если она твоя пара? Как она может ждать ребёнка от кого‑то другого? – спросила мать и, нахмурившись, добавила: – Может быть, с ней произошло насилие или что‑то ещё? Всё же была война…

Грегори задумался.

– Я узнаю, – сказал он. – Но, скорее всего, для этого мне нужно будет съездить в столицу. А сделать я это смогу только после окончания сбора урожая. – И вдруг Грегори улыбнулся и пробормотал себе под нос: – А то некоторые меня не простят. Но прежде я должен решить вопрос со старостой в Утоли.

И Грегори Ландер вызвал дворецкого и приказал, чтобы тот передал на конюшню, чтобы ему оседлали лошадь.

Глава 27

Катрина

Ночью я спала плохо, мне снился владетель, который то орал на меня, то набрасывался с поцелуями, а я, как и днём, не