Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

– Дракон, который отец вашего ребёнка.

– Господин владетель, вы в своём уме? Между драконами и людьми детей не бывает.

– Это правда, – кивнул дракон, – но вы не человек, вернее, не совсем человек.

Теперь уже я замолчала, удивившись: как это я не человек?

– А кто же я?

– В вас совершенно точно есть драконья кровь. И как я раньше не заметил? Кто были ваши родители? – И это был ещё один вопрос, который поставил меня в тупик.

– Я сирота, – сказала я.

– Драконы тоже погибают, – ответил он.

– Вы считаете, что мои родители были драконами?

– Ваш отец был драконом, и в вас тоже течёт драконья кровь.

Я посмотрела на владетеля, потом на небо.

Он усмехнулся:

– Женщин‑драконов не бывает. Есть женщины с драконьей кровью, поэтому летать вы вряд ли сможете, – сказал он. – Женщины передают кровь, но не обладают даром оборота. – И вдруг он спросил: – Ваш… отец вашего ребёнка – он военный?

Я поджала губы: слишком много всего он хотел знать.

А в какой‑то момент я обнаружила, что всё это время, что мы разговаривали, я держала его за руку. Вот как он меня посадил, так и не отобрал у меня руку. А я, видимо, от изумления схватилась и держала. И он тоже именно в этот момент это заметил и забрал свою руку, потому что это была та рука, которую он прятал.

– Госпожа Фронир, – сказал владетель, – я не знаю, что там у вас произошло и от кого вы ждёте ребёнка. И если вы не желаете говорить, можете не говорить. Но прошу вас, дайте мне возможность вам помочь.

А мне вдруг захотелось ему поверить.

– Господин владетель, пообещайте, что вы никоим образом не связаны со старостой и не собираетесь нас выселять.

– Обещаю, – сказал дракон.

Я ему, конечно, не поверила, потому что драконам вообще нельзя верить, но спорить с ним не стала.

Поехала домой. Настала пора рассказать матери Ромалеса Фронира, Марисе, о том, что со мной произошло и почему я уверена была, что вышла замуж за её сына. Потому что слишком многие уже знали о том, что мой ребёнок не мог быть ребёнком сына Марисы. И если она узнает об этом не от меня, то это будет гораздо хуже, чем если она узнает это сегодня.

«Выгонит так выгонит. Теперь у меня есть магия, не пропаду, пристроюсь куда‑нибудь», – подумала я.

А дома меня ждало два письма, одно было от моей подруги Лады, а второе – с красивой печатью с крыльями – из военной прокуратуры.

Глава 23

Мариса уже довольно хорошо передвигалась. Я ей сделала массаж и, подумав, что раз растениям хорошо, то и Марисе не повредит, немного добавила магии. Ну, много добавлять было страшно, я всё же неуч и ни разу не целитель, но, как ни странно, то ли люди тоже растения, но, как и цветок, который ожил у Нинолли, так и Мариса вдруг начала оживать.

– Катрина, – обрадованно воскликнула Мариса, – я уже начала волноваться. Время к вечеру, а тебя всё нет.

– Спасибо, Мариса, – сказала я, и в глазах у меня защипало.

Мне так не хотелось разрушать это светлое чувство семьи, которое у меня появилось здесь, в этом доме, с Марисой, которая словно стала мне второй мамой и, несмотря на своё здоровье, пыталась мне помочь и защитить меня.

– Посмотри, письма принесли, и одно от военных. Может, там что-то про Ромалеса? – спросила она.

– Сейчас посмотрим, – сказала я.

Взяла письмо из прокуратуры, но потом передумала и решила, что сначала надо бы прочитать письмо от Лады: вдруг там есть что-то, что объяснит мне получение письма от военных?

Я открыла письмо от Лады, подруга постаралась, написала мне письмо на целую страницу. И новости последние рассказала, что скоро у неё свадьба и она очень хотела бы видеть меня, но понимает, что в моём положении будет сложно приехать, тем более что они не в столице будут играть свадьбу, а у родителей её жениха. А в самом конце написала, что приходил мой «супруг», Рудольф Бастиани, пытался выяснить, куда я уехала, даже пытался подкупить, но Лада и Тасия ничего ему не сказали.

Читая эти строки, я удивилась: зачем я ему? Он так настаивал, чтобы я исчезла из его жизни, а теперь хочет найти меня. Ничего хорошего я от этого не ждала.

Теперь открывать письмо из прокуратуры было ещё страшнее, но делать нечего, открыла. И поняла, что скоро моей спокойной жизни, если её можно так назвать, может прийти конец.

Речь шла о деле по подмене документов, по которому я проходила как свидетель и приглашалась в течение месяца посетить столицу и дать показания. Я подозревала, что мой «супруг» разыскивает меня именно по этой причине, видимо чтобы я никаких показаний не дала.

А я и не собиралась никуда ехать и ничего давать. Ещё очень хорошо помнила, как «супруг» натравил на меня каких-то бандитов.

Теперь настало время всё рассказать Марисе. И мы с ней сели ужинать, и я всё рассказала. И показала ей письмо от Лады и из прокуратуры.

– Вот такие дела, Мариса, – сказала я ей. – Я не со зла. Спасалась, и пришлось всех обмануть.

Мариса молчала, и у меня в глазах начали собираться слёзы: стало так себя жалко, что всё-таки придётся мне уезжать и Мариса на меня обиделась.

А Мариса вдруг встала, и медленно, поскольку ходила ещё не очень уверенно, подошла ко мне, потянула за руку, чтобы я тоже встала, и вдруг обняла.

– Бедная моя, девочка, – сказала она, – настрадалась ты.

Она увидела, что я плачу, и прижала к себе мою голову,

– Ну что ты, не плачь, вместе мы справимся.

– Ты не выгонишь меня? – спросила я.

– Да как ты могла такое подумать? – возмущённо сказала Мариса. – Ты теперь моя дочка, и внук мой будет, даром что дракон.

И я зарыдала ещё горше, подумала: «Чёртовы гормоны, всё время плачу».

***

А на следующий день пришёл Густав и рассказал, что приезжали сборщики и принимали урожай пшеницы.

Я грустно на него посмотрела:

– Там, наверное, только моё поле и осталось?

–