Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

И Грегори решил не откладывать дело в долгий ящик и поехать проверить: похоже, староста и голова администрации рынка, пока владетеля на месте не было, привыкли прокручивать свои делишки и обижать вот таких вот вдов.

«Хотя такую… – Грегори Ландер усмехнулся, – попробуй обидь. Вон, даже дракона не боится».

Когда уже вышел из дома, подумал, что непроизвольно старается идти так, чтобы не было заметно, что он хромает и что рука у него плохо двигается. И стало самому от себя неловко. Почему он должен этого стесняться? Раны, полученные на войне, почётны. А она и не смотрела на это, а возмущалась так, как будто он силён и здоров, и это, чёрт возьми, подкупало.

***

Катрина

Дракон наконец-то ушёл. Закрыв за ним дверь, я кинулась к Марисе. Она почти что лежала на кресле.

– Мариса, что? В чём дело? Почему ты такая бледная?

– Катрина… – слабым голосом произнесла Мариса. – Я не знаю, как ты с ним разговаривала. Я еле дышала.

– Да что такое? – не поняла я.

– А ты разве не чувствовала? – спросила Мариса.

Я покачала головой:

– Нет.

– А на меня, – сказала Мариса, – как будто телегу поставили, когда он зашёл. А уж когда он начал кричать, то и зрение у меня почти исчезло, и пелена какая-то образовалась, что даже звуки стали приглушёнными. Всё-таки аура у владетеля тяжёлая, говорят, чем сильнее дракон, тем сложнее рядом с ним людям находиться. А ты ведь ещё и ребёночка ждёшь. Даже странно, что ты ничего не почувствовала.

Ещё раз прислушалась к себе и поняла, что нет, я вообще ничего не почувствовала. И, пряча неловкость, я сама себе призналась, что мне даже было приятно находиться в его обществе.

«Да, – подумала я, – неужели я ничего не почувствовала, потому что внутри меня маленький дракон?»

И словно в ответ на мои мысли я почувствовала толчок изнутри. Но это же было совершенно невозможно, срок ещё совсем маленький. Подумав, что, наверное, мне показалось, выбросила это из головы.

Разобравшись с тем, что Марисе полегчало, на всякий случай посидела с ней ещё дома. Подумала, что всё равно уже рано с утра опоздала выехать в поля, и если мой «борщевик» сожрал горе-работников, ну, значит, такая у них судьба.

Ещё раз ужаснулась мыслям, зато успокоилась и где-то после полудня запрягла телегу и поехала проверять, что у меня на полях творится.

Может, я и глупо сделала, что одна-то поехала, да только мне не хотелось втягивать в это дело ни Густава, ни Нинолли. Я же не знала, что меня там ждёт: а вдруг я и вправду магическое преступление совершила? Зачем я буду хороших людей подставлять?

Разросшийся борщевик я увидела издалека, он совершенно нахальным образом вымахал выше деревьев, образовав практически идеальный круг. Я с надеждой подумала, что если он их не сожрал, то, во всяком случае, у них был шанс укрыться от палящего солнца.

Крики, вернее, это уже были не крики, а стоны, я услышала, когда подъехала ближе. На всякий случай телегу с лошадью оставила подальше, чтобы с лошадью ничего не случилось: лошадку‑то жалко, она мне ничего плохого не сделала. И потихоньку стала перемещаться ближе к зарослям борщевика.

Подойдя на расстояние, с которого предполагалось, что меня будет слышно, я крикнула:

– Эй! Есть там кто живой?

В ответ раздался голос бригадира, я его сразу узнала, хотя сейчас в нём не было вальяжной наглости:

– Хозяйка! Хозяйка, спасай! Мы в ловушку попали!

– Какая же я вам хозяйка? – сказала я. – Вы на меня ни минуты не отработали, поэтому я вам не хозяйка и не собираюсь ваше безделье оплачивать. А теперь вы вообще вон забрались в нору и сидите там, от солнца прячетесь.

Снова раздались стоны:

– Мы не прячемся! На нас напало агрессивное растение! Спаси нас!

А я начала думать, как мне лучше сделать: как вот я их спасу? Если они вылезут и сообразят, кто их в эту клетку с борщевиком загнал, и всё равно ничего делать не будут… Да, мне было страшно их на поля пускать, но рискнуть стоило.

– Хорошо. Если я вас спасу, что я за это получу? – спросила я.

– Что угодно проси!

– Что угодно мне не надо, – с достоинством ответила я. – Но мне от вас одно только нужно было, – сказала я. – Вы должны были убрать поля. Осторожно, аккуратно. А вы мои ящики сожгли.

Послышался нестройный гул мужских голосов, как будто они начали спорить, и заросли борщевика закачались.

– Когда выйдете, чётко и с хорошим качеством вы соберёте мне урожай и на свои деньги купите ящики, которые пожгли, и ни в коем случае не причините мне вреда, – сказала я.

Из-за зарослей борщевика тоскливо и вразнобой донеслось:

– Клянёмся!

«Ну уж нет, – подумала я, – так не пойдёт. Нужна магическая клятва».

По какому-то наитию подошла к борщевику, положила руку на ствол, совершенно не похожий на то, что это трава. Ствол борщевика напоминал твёрдую, жёсткую кору дерева, но при этом я почувствовала, что он живой. Я почувствовала, что он откликается и полностью подчиняется мне.

«Поможешь принять клятву?» – мысленно спросила я. И в ответ под ладонью потеплело.

– Все, кто там находится, – сказала я, – положите правую руку на стебель.

Кто-то из мужчин воскликнул:

– Жжётся!

– Ничего, – сказала я. – Поте́рпите.

А я, держа руку на толстом стебле, чувствовала, как каждый из находящихся внутри кладёт руку, я их не видела, но внутренним зрением ощущала, что они как будто собирались для меня в одно целое. И когда последний из них прижал ладонь, я попросила борщевик подтвердить клятву, которую они мне дали.

С удивлением в воображении нарисовался великан с большой головой, на которой красовалась шапка зонтиком, и стебель борщевика под рукой стал горячим, а изнутри борщевика послышались стоны. После клятвы стоны стали ещё громче, но зато следующая моя просьба была направлена к борщевику, чтобы тот выпустил горемычных работничков.

Между сомкнувшимися стеблями вдруг образовался небольшой проём, в который гуськом стали выходить горе-работнички.

Смотреть на них действительно было страшно: все в царапинах, в ожогах, со всклокоченными волосами и безумными глазами, они совсем не походили на тех наглых увальней, которые издевались надо мной, когда я, как