Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

– Мариса, я тебе сейчас кое-что покажу.

На подоконнике стоял небольшой горшок с засыхающей геранью, я его всё время забывала поливать, и только Мариса периодически это делала.

Я поставила горшок на стол и стала поглаживать листики, жалея растеньице. Сначала ничего не происходило, но я уже знала, что теперь главное – не переборщить, и всё равно переборщила.

Когда через пять минут на столе, вылезши из горшка, стоял гигантский куст зелёной, пышущей здоровьем герани, Мариса расплакалась от счастья.

А мне потом пришлось герань высаживать в палисаднике.

А когда начало смеркаться, я собралась ехать в поля. Мариса разнервничалась:

– Катрина, ну куда ты поедешь одна, против… Сколько их там, семеро? Восемь? Не вздумай!

Но меня было не остановить.

– Мариса, я не собираюсь вообще показываться им на глаза, – попыталась я успокоить женщину, – я издалека только посмотрю, что они делают.

На самом деле я действительно не собиралась показываться им на глаза: зачем мне рисковать? Но я хотела их напугать. Может, у меня ничего и не получится, но попробовать я хотела.

До развилки, с которой надо было поворачивать на мои поля, я добралась, когда ещё солнце садилось, подсвечивая небосвод, а вот когда я, оставив телегу с лошадью у начала моих полей, пошла пешком, солнце уже окончательно село.

Но я странным образом видела неплохо, даже подумала, что вместе с открывшейся магией у меня и зрение каким-то образом изменилось.

Своих работничков я увидела издалека, и судя по тому, что было относительно тихо, они укладывались спать. Мои ящики эти гады приспособили, сделав из них стол, а часть, я так понимаю, использовали как дрова. Никаких следов или даже попыток сбора урожая, конечно же, не было.

Спали работнички на земле, подстелив под себя какие-то одеяла, видимо привезённые с собой.

Расположившись неподалёку, я положила руку на землю и представила себе, как вокруг полянки со спящими работничками поднимаются кусты борщевика. Здесь это растение назвалось по-другому, но суть была та же: ядовитый сок, толстые прочные стебли и огромная высота. По моей задумке к рассвету, уже вышедшие из земли ростки, должны были стать выше человеческого роста, а когда эти работнички проснутся, то они окажутся в ловушке, а утром я приеду, и… будем договариваться.

Моя рука не проваливалась так, как рука Густава, но мне даже просто прижать ладонь к земле было достаточно, чтобы землю услышать.

«Хорошее упражнение, – подумала я, когда ехала обратно, – надо бы повторить».

Приехав домой, я с хорошим настроением легла спать, решив утром подняться не очень рано: пусть работнички «порадуются». И мне иногда утром хотелось поспать, я всё-таки беременна, и живот начал расти, и организму требовалось больше отдыха. Но Марисе пока нужна была моя помощь.

А когда встала, оказалось, что Мариса уже приготовила завтрак, умудрившись сама встать и одеться. Я даже удивилась, когда увидела, что Мариса прихрамывает и ходит медленно, но сама и без стула.

– Ничего себе! Мариса, ты как себя чувствуешь? – воскликнула я.

– Сегодня вообще замечательно, – улыбнулась она, – как будто ты вчера не герань, а меня из земли вытащила.

Я так и села: «Неужели правда?»

И вдруг раздался стук в дверь. Мы с Марисой переглянулись.

Мариса вдруг прошептала:

– Владетель.

Глава 20

«Так, – подумала я, – неужели узнал что-то про мои делишки с магией?»

И я представила себе, как меня сейчас закуют в антимагические наручники и уведут, и буду я беременная и в тюрьме. Что-то так жалко себя стало.

А вдруг здесь борщевик ещё более агрессивный? Вдруг он плотоядный или его моя магия изменила? И он всех сожрал?

А кто-то ехидно так в голове произнёс: «Так, если всех сожрал, то и хорошо, и следов нет». И я обрадовалась, а потом ужаснулась… сама себе.

Но решила, что делаем морду кирпичом и ни в чём не признаёмся.

– Ты присядь, Мариса, – сказала свекрови. Пусть лучше сидит, авось этот дракон из тех, кто лежачих не бьёт.

Мариса сразу поняла, о чём я, и со скорбным видом присела за стол.

Я пошла открывать дверь. В голове какие-то мысли странные: «Зачем калитка в палисаднике, если все всё равно все в дверь стучат?»

Но додумать я их не успела. Стоило мне распахнуть дверь, как в грудь словно мягким тёплым плотным воздухом ударило, ароматом яблок и свежести, и мне показалось, что, вдохнув этот необычно вкусный ароматный воздух, я стала лёгкой, словно воздушный шарик.

Я даже не сразу сообразила, что стою молча, перегораживая проход, и во все глаза смотрю на высокого, широкоплечего красавца-дракона, с которым уже один раз встречалась, когда выпала ему в руки на выходе из трактира.

«Так это и есть владетель?» – посетила меня умная мысль, потому что первая мысль была совсем не умная; она была о том, что он красавчик и пахнет приятно.

– Госпожа Фронир? Вдова господина Фронира? – нарушил чередование моих мыслей мужчина.

Я обернулась на Марису, но потом сообразила, что это я и есть вдова господина Фронира.

– Да. – Голос мой звучал на удивление спокойно. – Это я.

– Владетель Ландер, – сообщил он.

– А-а вы с какой целью к нам? – не нашла я ничего лучше, чем сразу спросить о цели визита.

Дракон усмехнулся, заставив моё сердце биться чаще, и сказал:

– Может, впустите меня в дом?

До меня только что дошло, что я так и продолжаю держать владетеля на пороге.

– Да, пожалуйста, проходите, – сказала я.

А владетель как-то странно на меня посмотрел и, наклонившись, попытался понюхать воздух возле моего лица. Я даже отклонилась и сделала ещё полшага назад.

Я обратила внимание, что дракон прихрамывал, руку странно держал, как будто бы у него была травма, но видимых повреждений на руке не было, и вспомнила, что мне говорила Мариса. Что он попал под удар магической бомбы, закрыв собою принца.

И отчего-то я подумала: «Надеюсь, что принц того стоил».

– Присаживайтесь, – сказала дракону, но слегка запоздала, потому что он уже сидел за столом и, явно собирался задать какой-то вопрос полумёртвой от страха Марисе.

«И чего они все так владетеля боятся?» – подумала я.

А вслух решила предложить ему чаю. Конечно, у меня была уверенность, что он откажется, а он взял и согласился.

– Спасибо, госпожа Фронир, не откажусь.