Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

Я вот таких обвинений вообще не ожидала! Но с драконом же бесполезно разговаривать, насколько я поняла, они слышат только себя.

– Это не ваше дело, – сказала я, но не стала грубить и добавила: – Спасибо, что помогли.

И гордо пошла к рынку, туда, где была стоянка для телег.

Я шла и чувствовала взгляд; так и хотелось обернуться, но я держалась, а когда уже приблизилась к рынку, держаться стало невмоготу, и я обернулась.

И сразу же отвернулась обратно.

Дракон стоял там же, у таверны, и смотрел мне вслед.

***

Разговор в таверне у рынка, тем же днём, но вечером

– Всё сделал? – спросил Иварник у своего подельника, с которым они сотрудничали давно и благоприятно для обеих сторон.

– Обижаешь, – ответил Иварнику владелец таверны, – девке всё пообещал, она вон задаток оставила, ушла счастливая. Сказал, жди, через неделю приедет бригада.

– Ну-ну, пусть ждёт, – сказал староста довольно.

– Почему? – усмехнулся трактирщик. – Они приедут, а то она же шустрая, других найдёт, а эти остолопы два-три дня посидят и потом чего-нибудь придумают или уедут. Ты-то их задерживать не станешь?

– Да. – Староста рассмеялся. – Делать мне нечего – по чужим полям скакать. У меня к ней будет другое дело, ко мне тут Карастель приходил, рассказал, что она на него напала, у него на голове и правда шишка большая была, я всё на артефакт зафиксировал. – Староста усмехнулся и продолжил: – Если будет артачиться, передам всё страже.

– Ну, выходит, урожай она не соберёт к ярмарке, значит, денег у неё не будет, и она тебе всё продаст. Смотри, про мою долю не забудь, – сказал трактирщик.

И когда староста уже уходил, трактирщик добавил:

– Владетель сегодня здесь был, шороху на рынке навёл и ко мне заходил. – Вдруг сплюнул в сторону и зло сказал: – Хромает, а всё туда же, проверятель.

– Да не боись, наши дела не раскопает, – успокоил подельника староста, а сам подумал, что если владетель, как и его отец, вдруг попытается разобраться со всем, то их прибыльному делу придёт конец.

Глава 16

Грегори Ландер, достигший высшего армейского чина и ушедший в отставку из-за серьёзного ранения, сидел в своём большом доме, расположенном на юге, в его владениях, и пил чай в компании матушки, которая не могла нарадоваться, что сын наконец-то вернулся домой и занялся тем же, чем всю жизнь занимался его отец, а именно стал владетелем Норлеттской территории.

Таких владетелей по всей империи было немного: один на юге, по двое на западе и на востоке, и один на севере. В центре империи владетелей не было, там земли были в основном промышленные, и экономика развивалась по-другому. А южные земли кормили всю империю.

И, конечно, когда сын ещё служил в армии и лишь изредка появлялся дома, а глава семьи уже умер, мать Грегори Ландера, госпожа Эмилия Ландер, сильно переживала, глядя на то, что год за годом урожаи уменьшаются.

К сожалению, когда муж был жив, она не вникала в управление и теперь не знала, как управлять землями, сильно доверяя старостам деревень и управляющим. Понимала, что где-то, может быть, они её обманывают, но поскольку доходов хватало, налоги в казну платились, то ничего особо не предпринимала. Лишь иногда писала сыну просьбу всё-таки оставить службу и вернуться.

В тот страшный день, несколько месяцев назад, когда пришла телеграмма, что её сын совершил геройский поступок, прикрыл собой наследника императора, у неё впервые заболело сердце. Ведь после удара магической бомбы не выживают даже драконы, и она с ужасом ждала информации из госпиталя, куда в срочном порядке доставили её сына. В госпитали не пускали родственников, только если требовалось забрать тело. И она почти всё время сидела около почтового артефакта, ожидая послания.

Через неделю после первого сообщения пришло второе – о том, что критическое состояние отступило: «Ваш сын идёт на поправку».

И тогда у неё в сердце кольнуло во второй раз. Вот вроде бы отпустило, а видимо, те переживания, которые она пронесла через эту неделю, посадили материнское сердце.

Ну вот, спустя ещё несколько недель он вернулся домой. У него плохо двигалась левая рука, он прихрамывал на левую ногу, зато он наконец-то подал в отставку, и мать радовалась.

А вот Грегори Ландер не очень радовался. Он никогда не занимался тем, что делал его отец. Конечно, его учили быть владетелем, но ему больше по душе была армейская служба, там всё было просто и понятно: вот враг, вот свои, вот дисциплина, вот порядок. Здесь же ему приходилось закапываться в расчёты, в цифры, в данные, а ещё учитывать прогнозы погоды и урожайности.

Первое время он даже не пытался вникать – настолько ему это казалось чуждым, словно алфавит неизвестного народа, который невозможно прочитать, потому что его никто не знает. Но постепенно он вдруг начал понимать, что это его земля. И, объезжая деревню за деревней, он видел, что жизнь арендаторов ухудшается, не везде, но в некоторых деревнях это было очень заметно. Он даже видел деревни, откуда люди начали уезжать. Насколько он помнил, такого не было при его отце, и он начал разбираться.

Пока то, что он находил, не сильно ему нравилось, но у него не хватало времени охватить всё, поэтому он вызвал из столицы аудиторов и ожидал со дня на день их приезда. Сам же продолжал ездить и по городам, находящимся на его территории, и по поселениям, наводя ужас на местное руководство. Он и в армии так делал: объезжал гарнизоны, разговаривал с солдатами, и поэтому он всегда знал, что и где творится. И здесь он тоже применял такой подход.

А что ему ещё делать? Он планировал жениться, но невеста, извинившись, вернула ему кольцо.

– Пойми, Грегори, я не смогу жить на юге, – сказала она. – Я хочу жить в столице. Здесь у меня друзья, здесь вся моя жизнь. И я тебя понимаю, что после ранения ты не можешь и не хочешь жить здесь. Но я не могу уехать. Прости меня.

И она вернула ему помолвочное кольцо, которое он сначала хотел выкинуть, но потом оставил как память о том, что женщинам нельзя верить, что они все предают, а верить можно только матери. Только она не предаст.

Много странного творилось на его земле. Ну вот