Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

– Я вот чего подумал, – сказал Карастель, – вы мне сейчас деньгу, а я вам заявку сразу и подпишу, что убирать буду.

Так действительно делали, как мне объяснял Густав, что маг подписывал заявку, и тогда он уже не мог отказаться, потому что именно его имя стояло в документе.

«И чего я в самом деле? Человек помочь хочет, а я его на пороге держу», – подумала я и открыла дверь.

Карастель вошёл в дом, я ему сказала:

– Подождите здесь, я сейчас принесу задаток.

– А где мать-то? – вдруг спросил он.

И мне не понравилось выражение его лица, а особенно то, что он очень тщательно закрыл дверь и даже как-то выпрямился.

Я покосилась на кухонный стол, мимоходом отмечая, что на столе стоит кувшин; я хотела его под цветы приспособить, притащила из кладовки, отмыла, но цветы срезать не успела.

– Ждите здесь, – сказала я громко.

И пошла к лестнице. Подняв ногу на ступеньку, я вдруг почувствовала шевеление воздуха за спиной и едва успела отскочить.

Глава 14

У Карастеля что-то было в руках, чем он явно хотел ударить меня по голове, но, увидев, что я повернулась, он одним прыжком прыгнул ко мне, сграбастал неожиданно длинными руками, смяв мою сорочку. Мне показалось, что глаза его светились желтоватым светом.

Я успела заметить, что нижняя губа у него оттопырилась, и он, немного задыхаясь и, мне даже показалось, захлёбываясь слюной, прошипел:

– Так даже лучше…

И он начал меня душить. И я поняла, что ещё немного – и потеряю сознание.

Для такого сутулого и худосочного он был всё равно гораздо сильнее меня, но на моей стороне были полученные когда-то знания об основных приёмах самообороны для женщин.

«Не пытайтесь победить, вы всё равно не сможете, – говорил тренер, солидный пожилой, мужчина, самбист и бывший эмчеэсовец, – ваша сила в неожиданности и нестандартности. Они будут ждать от вас сопротивления, а вы расслабьтесь, пусть тело станет мягким, тогда у вас получится выскользнуть и убежать или крикнуть и позвать на помощь. Никогда не стесняйтесь звать на помощь».

Но в моём случае меня услышит только Мариса, а что она? Она и так еле передвигается со стулом.

Это очень сложно – заставить себя быстро расслабиться в такой ситуации, но у меня получилось, и не ожидавший этого Карастель ослабил хватку, а мне удалось выскользнуть, и уже не думая ни о чём, на автомате, я схватила кувшин со стола и со всей силы ударила Карастеля по голове.

Всё это произошло в какие-то доли секунды. Вот я выскакиваю из захвата длинных рук Карастеля, взгляд падает на кувшин, я хватаю его и, развернувшись, со всей силы бью, стараясь попасть в голову, но поскольку бью сбоку, то попадаю в висок.

И я увидела, как глаза у Карастеля закатились, и он рухнул на пол лицом вперёд.

– Надо бы закопать, – вдруг услышала я голос Марисы, и, подняв глаза от Карастеля, лежащего на полу, увидела в дверном проёме Марису, которая одной рукой держалась за стул, а в другой руке держала нож.

Я улыбнулась, и слёзы полились из глаз. Подошла к ней и обняла – от души, от всего сердца.

– Боевая ты, Мариса, – сказала я.

– Да и ты тоже не промах, – ответила мне женщина.

И мы рассмеялись. Это, наверное, выходил пережитый стресс.

Когда первый шок прошёл, мне вдруг стало не по себе.

– Я убила его, да?

– Надо бы проверить, – сказала Мариса.

К Карастелю подходить не хотелось, но не оставлять же его лежать: а вдруг он живой? И я, отказавшись от ножа, который мне пыталась всучить Мариса, взяла колотушку для отбивания мяса: она была деревянная, всё лучше, чем нож, а уже после кувшина вообще хорошо зайдёт.

Так, с колотушкой в руке, я подошла, наклонилась над ним и приставила руку к его шее. Пульс был, и у меня отлегло от сердца. Вдруг Карастель дёрнулся, а у меня нервы, и я, не выдержав, треснула всё-таки ему колотушкой по голове. Мужчина снова затих.

– Закопаем? – снова прозвучало от Марисы.

– Нет, – сказала я, – он жив, без сознания только, но куда его девать – ума не приложу. Мариса, а есть какая-нибудь стража, куда его можно было бы сдать за нападение?

Мариса покачала головой:

– Староста только, он и нанимает людей в охрану, и он же ими руководит.

А я вспомнила мужчин, сопровождавших старосту, когда мы с ними столкнулись возле моего поля. И подумала, что вряд ли он мне поможет, скорее, воспользуется этим случаем, чтобы отобрать у нас с Марисой поля и дом.

– Нет, Мариса, староста не вариант, – сказала я, – он нам не друг. – Я посмотрела на лежащего Карастеля и добавила: – А теперь-то вообще, судя по всему, и Карастель с нами сотрудничать не будет, как и мы с ним, и заявку никакую я завтра не отправлю.

– А что делать будем? – Мариса присела на стул.

– Поеду завтра в город, найму там мага и людей: они-то, наверное, старосту не боятся.

– А урожай как будем продавать? – Видно было, что Мариса не сталкивалась с этой темой при жизни сына.

– На рынке будем продавать, – ответила я бодро, пока плохо представляя себе, как это сделать.

Нет, опыт-то у меня был. Когда мне было восемь лет, меня бабушка взяла на рынок. Тогда был какой-то очень большой урожай чёрной смородины, и мы собрали около двадцати килограммов, и чтобы ягода не пропала, решили немного подзаработать. Я считаю, это был мой первый торговый успех. Мы распродались меньше чем за два часа.

И здесь я так себе и представляла: завтра узнаю про оптовиков, про розницу. Вот с пшеницей как только непонятно, а овощи-то я продам.

Но до утра ещё надо было избавиться от Карастеля, и я не придумала ничего лучше, чем вывезти его в поле и там положить в тенёчек: утром проснётся и пойдёт домой, в свою немытую конуру.

Сказать легко – сделать сложно. Вскоре я поняла, что на телегу мне его не загрузить, а волоком я его до поля не доволоку. И тогда я