Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

в землю, но, к сожалению, так, как во сне, когда рука входила, как горячий нож в масло, у меня не получилось, да и ощущения того, что я это могу, у меня не возникло.

Густав улыбнулся, но ничего не сказал, и мы поехали обратно.

Нинолли погладила меня по руке, мол, не расстраивайся. Да я пока и не расстраивалась: я же не знала, что меня ждёт.

По пути Густав мне рассказал, что поля большие, сама я вряд ли без магии урожай соберу. И он тоже мне тоже помочь не сможет.

– Одно поле-то помогу тебе убрать, но на остальные сил не хватит. А убирать надо ровно за три дня до Ливневого дня.

И я вспомнила, что это примерно первый день третьего месяца злотня. Сложность была в том, что приезжали имперские скупщики и увозили свежую, только что собранную продукцию, открывая порталы. Особенно это касалось овощей.

И если ты успевал снять урожай, то продавал быстро и по лучшей цене. Потом уже надо было везти на ярмарку или продавать перекупам. Цену можно было выручить такую же, но усилий это требовало больше, да и потери в качестве могли быть.

Густав пообещал мне поспрашивать, кто ещё может помочь, хотя сразу сказал, что вряд ли кто‑то против старосты пойдёт.

– Ну не расстраивайся, – сказал Густав, – пять дней ещё есть, найдём кого-нибудь.

Но в Утоли никто не захотел мне помочь.

Глава 13

Густав сам ходил со мной к другим арендаторам, они все милые люди, и многие мне улыбались, но просили понять их, а одна женщина, когда её муж сидел с красным лицом, сказала:

– Слишком большую силу взял Иварник, если при старом-то хозяине ещё как-то побаивался, то при новом совсем распоясался. Новый-то всю жизнь по гарнизонам, что он в нашем деле понимает. – Потом она наклонилась ко мне и сказала: – Он же дракон, ему главное – деньги, драконы – они все такие.

С этим я была согласна, не знаю, что там насчёт денег, но драконы мне не нравились.

А другой арендатор вывел Густава из кухни, где мы сидели, и поскольку стояли они недалеко, а слух у меня был весьма хороший, то было слышно, что он ему говорил.

– Ты, Густав, смотри, у тебя вона две бабы да внуков гора да маленько. А ну как Иварник тебя выпрет? Сам знаешь, методы у него какие, а владетель новый тебе не поможет.

Когда мы с Густавом вышли, он, пытаясь выглядеть бодрым, сказал:

– Пойдём, вон ещё дом Карастеля, он, правда, человечишка не очень честный, но за деньги может помочь.

Я сначала подумала отказаться, но потом решила: ну а вдруг? И мы пошли в какой-то пыльный, будто поросший паутиной дом.

Внутри тоже было неуютно. Карастель был вдовцом, жил с матерью. Мне он сразу не понравился, взгляд у него был липкий, я впервые ощутила себя незащищённой, вот как тогда, когда мой «муж» на меня бандитов натравил.

И мне даже захотелось из дома этого Карастеля сбежать, но было неловко: Густав уже поздоровался и прошёл в кухню.

Полы были грязные, окна не мытые, и в целом создавалось впечатление, что это какое-то нежилое помещение, особенно по сравнению с теми домами, где мы уже побывали.

И сам Карастель, помимо унылой физиономии, был весь немытый, сутулый и с прилизанными, сальными волосами.

Однако Карастель нам не отказал, и я даже устыдилась, что плохо подумала о человеке. Может, он чем-то болел, и поэтому у него физиономия такая неприятная. Конечно, договорились за деньги, Карастель запросил сначала пятьдесят монет, но Густав его устыдил, сказал, что два поля больше тридцати не стоят.

Денег у меня с собой не было, и Карастель сказал, что он зайдёт за авансом.

– Я буду проходить мимо по делам и завтра к вам заскочу, госпожа Катрина.

Когда мы с Густавом вышли от Карастеля, даже Густав сказал, что не ожидал, что именно Карастель согласится. А я подумала, что, видимо, этому Карастелю нечего терять, вот он и не боится старосту и владетеля.

Проводив меня до дома, Густав сказал:

– Не волнуйся, хотя и магия у Карастеля не очень сильная и, как тебе объяснить… – Густав на секунду запнулся, но быстро продолжил, – грязная, что ли, это ничего, другого-то выхода пока нет.

– Густав, спасибо вам большое, вы так нам помогаете. – Я даже растрогалась.

А Густав вдруг засмущался и в сторону куда-то произнёс:

– Да ладно, вам, бабам, с этой войной, может, поболе мужиков досталось.

Уже был вечер, я помогла вымыться Марисе, проводила её до кровати. Мариса расстраивалась из-за своей беспомощности, но она уже приноровилась со стулом перемещаться, но это, конечно, было не очень удобно. Хотя она и готовила, умудрялась делать это сидя. Видно было, что она ответственная и работящая, и сейчас ей было неловко сидеть, как она говорила, на шее у беременной.

А мне в такие моменты становилось больно, оттого что я её обманываю, и каждый раз я собиралась рассказать и останавливалась.

Мне казалось, что сейчас Мариса живёт тем, что у неё будет внук как память, как продолжение сына, и я не могла отнять у неё это.

– Мариса, сейчас вроде мы договорились, что нам помогут собрать урожай, так что я завтра, может, послезавтра поеду в город и закажу тебе ходунки.

– А с кем вы договорились-то? Кто согласился помочь? – спросила Мариса.

– Карастель, – ответила я, – все остальные отказали.

Мариса покачала головой, вздохнула:

– Ты не сердись на них, они ведь не со зла, старосту боятся.

Я вздохнула, так-то я понимала, но не принимала.

А когда уже сама собралась ложиться, в дверь постучали. Пришлось накидывать шаль и идти смотреть, кого там принесло так поздно.

Рядом с дверью было небольшое окно, но в темноте не было видно, кто там стоял.

– Кто там? – спросила я.

– Открывайте, госпожа Катрина, это я, Карастель, – раздался голос.

Я взглянула на часы и поняла, что завтра уже наступило, но никак не ожидала, что Карастель придёт ночью.

– Приходите утром, – сказала я, что-то мне стало не по себе, не захотелось открывать.

– Да что, госпожа Катрина? Я вот специально даже пришёл, потому как утром-то уеду в город, а заявку-то вы без меня не подадите.

И я вспомнила, что завтра был последний