Ненастоящая жена дракона - Майя Фар

Пока ехали до моей земли, я рассказала Густаву и Нинолли, что приходил Иварник и угрожал, предлагая выкупить за тысячу монет аренду, а ещё за тысячу монет – дом.

– Вот же свинья какая! – стал ругаться Густав. – Да ваша земля, да даже в таком состоянии с такой-то арендой, не меньше десяти тысяч монет стоит! А уж дом… Я же сам строил! Такой дом стоит все тридцать пять тысяч! Там же и канализация, и водопровод.

Я сразу же сказала, что никакой горячей воды нет.

– Скорее всего, это староста вам отключил. Выживает, – сказал Густав и после секундной заминки предложил: – Хочешь, я с ним поговорю?

А я испугалась, что из-за меня у Густава и его семьи будут проблемы, и, замотав головой, сказала:

– Да нет, пока не надо.

Подъехав к своим полям, я поняла, что Густав имел в виду, говоря, что они не в лучшем состоянии. По сравнению с полями Густава казалось, что пшеница недозрелая, а зелёное поле чуть дальше явно нуждалось в дополнительном поливе.

Густав опустился на корточки и возле моих полей.

Но не успел ничего сделать, как из-за поворота, за которым начинался небольшой лесок, верхом на лошадях выехали четверо, и впереди был староста.

И у меня создалось впечатление, что они либо здесь постоянно ошиваются, либо они знали, что мы едем сюда.

Глава 12

– Так, так, и кто это у нас здесь? – произнёс староста.

Я пока молчала, несколько малодушно понадеявшись на Густава.

– Доброго дня, Иварник, – спокойно произнёс Густав.

Но староста, видимо, не отличался особенным воспитанием, поэтому взаимно здороваться не стал.

– А что ты тут делаешь? – на мой взгляд, несколько грубо спросил он Густава.

– Новой хозяйке помогаю, – с достоинством ответил Густав.

Иварник соизволил перевести взгляд на меня.

– Городская, – радостно сказал он, – ты чего, продавать передумала?

Мне пришлось вылезать из-за широкой спины Густава, как бы комфортно там ни было.

– Так я предложения жду, – сказала я, строго взглянула на старосту и его сопровождение и спросила:

– А вы что тут делаете?

Я вот точно не знала, могут ли они находиться на арендуемых другими арендаторами землях, но… Где наша не пропадала?

Мне показалось, что староста от такой моей наглости даже опешил. Только этим я и могу объяснить, что он вдруг начал почти что оправдываться:

– Да мы тут с объездом.

А я решила: наглеть так наглеть. И заявила:

– Всё ли нормально на моей земле, ничего странного не заметили?

Староста даже поперхнулся, но он, видно, был тёртый калач, быстро пришёл в себя и вспомнил, что я вроде как городская, ничего здесь не понимаю и никто сильный за мной не стоит.

– Мы по поручению владетеля осматриваем ту землю, которую будем забирать у неспособных к земледелию арендаторов.

А меня такая злость взяла: что значит неспособных?!

– И кто же эту неспособность будет определять? – не удержав природное ехидство, спросила я.

– Так владетель поручил мне, – ответил староста, обрубив в корне мою надежду.

Я замолчала, а староста, видимо, решив, что я сдалась, добавил:

– Так что подумайте с Марисой над моим предложением.

«Ах ты гад, – тут же мелькнула мысль, – вместе со своим владетелем!»

А вслух сказала:

– Господин Иварник, лучше вы подумайте над своим предложением, потому как пока ничего достойного я от вас не услышала.

И тут он обернулся, посмотрел на своих, потом посмотрел на Густава и сказал как-то зло:

– Может так случиться, что землю-то ты испортишь, и тогда уже её у тебя никто не возьмёт, а за испорченную землю придётся тебе с владетелем рассчитываться.

Я, если честно, ничего не поняла: как это я могу землю испортить? Но ответить этому «благодетелю» ничего не успела, потому как он пришпорил лошадь, и они все четверо поскакали в направлении поселения, оставив нас глотать пыль.

Когда староста со своими «ковбоями» скрылись за поворотом, Густав сказал:

– А ведь он правду говорит, если денег на магов тебе не хватит, вряд ли тебе удастся урожай собрать, а не соберёшь урожай, не будет денег на обработку земли.

Я вздохнула. «Может, ещё всё получится», – подумала я.

Вслух же сказала:

– Густав, помоги сейчас, если можно, а завтра я уже пойду по соседям спрашивать, кто сможет помочь.

И он помог, присел на корточки, рукой в землю вошёл, а после того как он вытащил руку, лицо у него было озабоченное.

Я сразу разволновалась:

– Густав, что не так?

Густав сказал:

– Влагой насытил, очень сухая земля была, созревание подтолкнул и… кротов отогнал.

И я поняла, что что-то не так с кротами, и спросила. Про кротов Густав рассказал, нахмурившись:

– Ромалес наверняка защиту ставил, а она действует год. Не должно было быть никаких вредителей.

И я спросила:

– А могли нарочно вредителей принести?

– Принести-то могли, да только они бы сразу ушли, не смогли бы преодолеть защиту. Если только… – И тут Густав задумался.

Я вопросительно смотрела на мужчину. Он махнул рукой:

– Не бери в голову. Я почистил, теперь всё будет нормально. Тебе сейчас о другом думать надо – как урожай убирать без магии.

И я всё-таки решилась рассказать свою историю.

– Густав, а мне сегодня ночью приснился странный сон… – И я рассказала Густаву свой сон с магией, указав на то, что про руки я его спросила именно из-за сна.

Густав снисходительно улыбнулся:

– Наверно, тебе очень хотелось, чтобы у тебя была магия.

Я задумалась: «Наверное, да, особенно после того, как я заявила об этом старосте».

Густав спросил:

– Тебе лет-то сколько?

– Двадцать, – ответила я.

Густав покачал головой:

– Обычно магия просыпается в подростковом возрасте, у девушек – чуть раньше, у мальчишек – позже. Очень редко бывает, когда магия проявляется позже восемнадцати. – И Густав задумался, а через пару мгновений выдал вердикт: – Когда в подростковом возрасте начинает изменяться одна система организма, вслед за ней выстраивается другая, магическая, и наполняет магические потоки. Как правило, первые всплески магии начинаются в этот момент. А позже, – и Густав, мне показалось, с сожалением посмотрел на меня, – магические потоки уже могут быть иссушены.

Я всё-таки попыталась запихнуть руку