Землянки для вымирающей расы - Катарина Гросс

Но, когда один из наших боевых дронов атаковал его, то ублюдок понял, что все серьезно и шансов у него мало, поэтому применил запрещенный прием. Из хозблока он молниеносным движением вытащил Аделину и прикрылся ею, как живым щитом.

Увидав ее, Дарг переменился в лице, его суровое лицо смягчились, а глаза вспыхнули смесью шока и вины. Маленькая, грязная, со спутанными волосами, щурилась от не привычно яркого света, а на щеке выделялся большой синяк. Ее вид пронзил нас до глубины души, сердце сжалось от жалости к этой слабой самке и волна сожаления о наших ошибках и промедлении.

Когда ее глаза привыкли к освещению, она будто остолбенела, замерла в изумлении, а потом, не смотря на свое состояние и опасность для ее жизни, мило улыбнулась и одними губами, без звука, что-то прошептала Даргу на своем языке.

Дарг еле сдерживался, чтобы не растерзать похитителя, его кулаки сжимались в бешенстве, глаза пылали яростью, а мышцы напряглись как у зверя перед прыжком, только переживание за жизнь землянки удерживало его от безумного броска.

Он пытался уговорить отпустить ее и разобраться со всем без нее, даже обещал не задерживать и пощадить его, но похититель не сдавался, ухмыляясь в ответ.

Триггером стала открытая угроза жизни девушке, когда альдарец сильнее сдавил ее горло и Аделина начала задыхаться. Он явно намеревался прорваться на наш звездолет и скрыться от нас. Я не находил выхода — начни мы преследовать, он запросто задушит ее; останемся на месте — и он уйдет в неизвестном направлении и мы, возможно, никогда не найдем его. Сложнее всего было Дарду, который на глазах терял, возможно навсегда, свою единственную и ничем не мог помочь, не мог защитить ее.

Но землянка удивила нас всех. Выбрав подходящий момент, она просто всадила блокиратор террористу в рану на бедре. Секундное замешательство стоило ему жизни — наши дроны сработали молниеносно. А Дарг с облегчением подхватил свою девушку на руки и понес в санитарную комнату.

Я же направился в командную рубку, чтобы попробовать выявить связь со вторым кораблем. Не успел я толком сесть в кресло, как на пульт управления пришел еще один аварийный сигнал, как раз от второго челнока, стартовавшего со станции. Это был мой шанс, поэтому уведомив брата об этом, полетел спасать свою женщину.

Челнок я нагнал быстро и без всяких переговоров атаковал его, дистанционно заблокировал корабль, а затем молниеносно ворвался внутрь.

Пилот и Ангелина нашлись в рубке. С помощью дронов, одним броском зафиксировал раненного альдарца в кресле и, когда он уже не мог представлять опасность, обратился к Ангелине.

Ее состояние меня сильно тревожило, потому что она было очень бледна и как будто дезориентирована, как и у Аделины на щеке моей женщины чернел синяк. Я хотел прикоснуться к ней, чтобы успокоить и поддержать, но она не дала мне этого сделать, отпрянула и опустила голову.

Мое сердце разрывалось на части, словно его рвали раскаленные клещи. Если она не простит, если не даст мне больше шанса, то я не смогу жить дальше. Та пустота, что поселялась в груди, каждый раз, когда я терял надежду ее найти, сведет меня с ума, если такой надежды больше не будет. Уж лучше умереть, чем никогда больше не быть рядом с ней, не ощутить касание ее холодных ладошек на своем теле, не почувствовать ее пухлых губ на своих. А осознание собственной вины за все ее несчастия, отдавалось острой режущей болью в груди, как удар кинжала.

Не знаю сколько бы я так стоял у ее кресла на коленях, но она вдруг подняла лицо, посмотрела затуманенным взглядом и неожиданно потеряла сознание.

Вовремя я успел подхватить ее. Отстегнув ее от кресла, усадил на свои колени и по каналу связи запросил звонок доку. Он моментально ответил.

— Зельн, она потеряла сознание, состояние критическое, что делать? — начал я паниковать, позабыв все, что я знал об оказании первой медицинской помощи.

— В мед капсулу, срочно, — без лишних вопросов командовал он. — Осмотри на предмет повреждений и кровотечений. Связь не отключай.

— Понял.

Пока нес ее до каюты удивился до чего же невесомой она стала. Ангелина итак была стройной, а после всего этого будто вдвое тоньше стала. Прижимал ее к себе как самое дорогое, что у меня пока еще есть. Быстро добежал до капсулы, положил и начал избавляться от грязного комбинезона.

— Говори, все, что видишь, — требовал док.

— Большой синяк на ребрах слева.

— Нет, начни с головы, — перебил док.

— На скуле слева синяк, на затылке справа большая гематома, — ощупывал ее голову со спутанными длинными волосами и еле сдерживал слезы.

С детства не плакал, сколько себя помню, я никогда не реагировал так остро. Меня никогда не трогала боль и страдания других и свои ранения или опасные для жизни ситуации не переживались мною так остро, но представив, как какой-то шварх смог прикоснуться к ней и нанести такой вред, не сдержался. — Синяки на коленях, больше ничего серьезного не заметил, — отрапортовал.

— Тогда надевай на нее маску, только отключи подачу углекислого газа, и срочно набирай программу сканирования и лечения головного мозга, остальное потом, чтобы не тратить ресурс капсулы, — дал четкие указания док.

И вот, когда программа лечения была запущена, я, наконец, мог пойти и заняться плененным альдарецем, и чтобы он наверняка понес заслуженное наказание, просто заперт его в каюте. А потом вновь связался с Зельном.

— Вторая, что со второй землянкой? Нашли? Жива? — сразу же накинулся он на меня с расспросами.

— Нашли. Жива и относительно здорова, по крайней мере вид у нее был лучше чем у Ангелины. Она даже нам помогла с обезвреживанием похитителя.

— Это уже радует. Только вы не особо радуйтесь, потому что шуму вы наделали много. Началась проверка. Сам понимаешь, меня, скорее всего, отстранят, а им найдут нового куратора и вам к ним даже подойти больше не дадут.

От того, что у меня могут забрать Ангелину в груди жгучей лавой разлилось отчаяние и мне самому, как тем похитителям, захотелось украсть ее для себя и спрятать где-нибудь на подобной заброшенной станции. Только я не такой и в плену ее держать не смогу, тем более если Геля больше не простит меня.

— Понял тебя, док, — опустив голову, ответил я.

— У вас приблизительно день, дальше вас, к сожалению, обнаружат. Больше со мной не связывайтесь и канал связи уничтожь, — дал последние указания док и отключился.

Я вернулся в