Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи

Я снова сама себя убеждала, что это все лишь для того, чтобы в будущем я была счастливой.

Только вот как далеко от меня это будущее?

И что для меня счастье? Быть свободной от Дементьева или быть одной без Чернова?

Вопрос без ответа…

Поэтому я позволила нарядить себя в красное платье (любимый цвет моего пока ещё законного мужа) и заставила себя снова стать тенью Дементьева. Улыбаться, когда это делает он. Положительно кивать, когда он разрешает. И игнорировать боль в собственной груди, потому что в очередной раз кому-то было важно втоптать меня в пол, чтобы самому стать на несколько сантиметров выше.

Это резало по живому, но, к счастью, не израненное сердце, а лишь жалкие остатки гордости.

— Встречайте, рок-группа “Dangerous”, которая украсит наш вечер. Могу обещать только одно. Будет свежо и необычно! А в остальном, друзья, вы должны понять меня. Я не мог не поддерживать любимую жену во всех её пусть и легкомысленных увлечениях… — по-своему дерзит Дементьев, приглашая “Опасных” занять места у своих музыкальных инструментов.

И только когда заиграла музыка, я позволила себе немного расслабиться, ведь все шло по плану.

Сережа показал свое превосходство, а Дан не отреагировал. Они оба улыбались, осознавая, что сделали меня, указали мне моё место. Я мусор, который пора выбросить.

Прикусила губу, останавливая стон иррациональной безысходности.

Дура!

Нужно радоваться, что пострадала только я в этом противостоянии. Что вот-вот остановится эта адская карусель, и я сойду, даже не до конца растеряв себя.

Я обрету свободу, спасу друга и почувствую спокойствие без этого тяжёлого дикого взгляда Пантеры.

Глаза в глаза.

И такое очевидное — он меня ненавидит…

И внутри меня снова что-то с треском хрустнуло.

Да так больно, что пришлось опустить голову, чтобы скрыть гримасу страдания. Я приказывала себе не дрожать, но все-таки для уверенности уцепилась в руку Дементьева.

— Анна?

— Можно я отойду в уборную, пожалуйста? — попросила я, боясь, что ещё несколько минут под испепеляющим огнём шоколадных глаз и я развеюсь пеплом по ветру.

— У тебя две минуты, Анна, а потом ты снова встанешь рядом и будешь радостно улыбаться мне… — процедил сквозь зубы Дементьев, не желающий упускать ни минуты своей мести, но понимающий, что меня знатно так накрыло и мне нужно прийти в себя, чтобы он смог продолжить демонстрировать всем (а точнее, одному конкретному парню) свою послушную собачонку на коротком поводке.

Но стоило мне только выйти из банкетного зала, как за спиной прогремел взрыв, исходящий вовсе не от ядерной бомбы, а от высокой, мощной фигуры Пантеры и очень опасной.

Тик-так… Тик-так… Бум!

Больно и прекрасно одновременно.

— Энн, так нельзя. Нельзя быть такой плохой девочкой. Нельзя заставлять меня страдать. Я же ревную. Ты моя, Скрипка… Только моя.

Сердце на ошметки. Каждое его слова хотелось не только слышать, хотелось чувствовать. Дыханием на коже, поцелуями на губах, прикосновениями на теле.

— Я только сейчас понял, что не смогу без тебя. Не смогу отпустить. А тем более отдать другому. Наверно, я сошёл с ума, но я не могу ни есть, ни спать без тебя. Все сны только о тебе. И в них мы снова вместе, Энн…

Глава 29

Ann

— Скрипка, будь моей…

Я слышала, но не могла понять услышанное.

Видела серьёзное лицо Дана, но ждала наглой иронической улыбки.

Но он не смеялся. Смотрел мне прямо в глаза нечитаемым взглядом и так убедительно говорил:

— Я больше не могу отрицать, что брежу тобой. А ты? Что ты чувствуешь ко мне, Скрипка? Пожалуйста, скажи, что все ещё любишь меня…

Я так хотела поверить каждому его слову…

Так хотела ответной любви…

Так надеялась на выстраданное счастье…

Наверно, поэтому так опрометчиво шагнула навстречу этому парню, игнорируя нож в его руке.

— Закатай губу, Скрипка, — истерически заржал Пантера, отшатнувшись от меня. — Ты слишком высокого мнения о своей персоне, если все ещё веришь во что-то между нами. Из чувств у меня для тебя есть только ненависть и презрение.

Незнакомое чувство.

Такое болезненное и правильное одновременно.

Настоящее…

Словно только оно здесь и уместно.

— Тебе доставляет удовольствие издеваться надо мной? — прошептала я рваным судорожным хрипом.

— О да, Скрипка, мне нравится ненавидеть такую лживую суку, как ты… — гордо уронил Пантера, а я так осмысленно поняла, что хочу быть далеко-далеко от Чернова.

Паника!

Потому что я совершенно не знала, где сейчас моё место в этом мире. Мне было плохо там, куда я так яро стремилась все это время. Наверное, у меня нет и в действительности никогда и не было шанса на любовь. Я гналась за невозможным. Но вот сейчас остановилось… Мотор в груди заглох, захлебнувшись кровью.

Я замерла, но не умерла… Потому что можно жить без любви. Тускло, черно-серо, безрадостно, но спокойно, тихо, без надрыва и боли.

Вот мое будущее, до которого осталось всего лишь три шага: развестись с Дементьевым, дождаться одобрения кредита на лечение Сени и уволиться с “Опасных”.

А как же Дан? Он задал себе четкую цель — сломать меня, и все, что я могу, — разрешить ему это!

Только бы не сойти с ума! Только бы выстоять на раскаленных углях! Мне уже не страшно обжигаться, вот только пугает возможность сгореть полностью.

— Я так понимаю, что ты выговорился, Пантера, и я могу идти… — выдала я, сгребая самообладание в кучку. — Меня ждут…

— Муж? — спросил Дан, а я встрепенулась, вспомнив про две минуты.

Отвечать не было времени. Я как реактивная ракета рванула в сторону банкетного зала, боясь последствий в виде продления игры в “мужжена”. Я не хотела усложнять, а тем более увеличивать свой путь в новую жизнь.

— Как же ты бесишь меня, Белова! — на последнем слове, Чернов перехватил меня своей ручищей вдоль талии и подтащил к себе. — Я тебе не разрешал уходить…

— А я и не спрашивала разрешения… — кричала я толкаясь. — И вообще, вернись на сцену. Ты должен отработать программу…

— Я? Скрипка, не коси под дуру. Твой муженек платит не за песни, а за пользование нашим менеджером… Поэтому стони сегодня ночью в кровати громче и, возможно, “Опасным” перепадет ещё и премия… Хотя, наверное, для начала мне стоило бы тебе показать, как это орать под мужчиной.

Хотелось плакать. От слов, которые унижали. От взгляда, который испепелял. От прикосновений, которые форменно разбирали меня на атомы. Я чувствовала каждый миллиметр, каждую шероховатость его горячей ладони на своей талии. Понимала, что эти ощущения разрушительны для меня,