Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи

— Выдыхаем, — приказал я себе.

Ведь Скрипка права. Чтобы она не сделала, как бы не зацеловывала свои грехи, для меня она останется грязной продажной девкой, в любви которой я всегда буду сомневаться. Поэтому мне не нужен такой дешёвый подарок.

— Дан, для тебя будет лучше, если ты будешь целовать не меня… — отпрянула от меня, по-прежнему смотря издевательски горячо.

— Прошлый раз ты говорила, что нам станет легче, если мы поговорим, — ещё больше раскалился я.

— Тебе это нужно?

— Нет, — отбил я однозначно и вышел прочь, не позволив собственным глазам ввинтиться в её голубые глазки, розовые губы, дурацкие веснушки, которые однозначно бы меня переубедили.

Не представляете, как я после горел придушить себя за это очередное “нет”. Как я доводил себя до ручки упреками, что не позволил моей маленькой Энн просто выговориться. Рассказать, как ей было невыносимо эти два года. За своей ненавистью я не понял, что она не играла со мной, а любила. Что не манипулировала, а просто шаг за шагом сдавалась под моим презренным напором.

Я готов был днями и ночами саморучно рвать на себе волосы, но что это бы дало. Меня и так конкретно расплющило от правды, которую за своей гордыней не видел только я.

Знаете, я потерял Энн ни когда она вышла замуж за Дементьева, а когда я не нашёл в себя храбрости принять её обратно. Я боялся стать слабаком, простив предательницу и изменщицу. Но по итогу это я оказался извергом и предателем, который топил девушку за её любовь. Я делал ей больно раз за разом, а она в ответ лишь умоляла выслушать её.

Но я не слышал.

Ведь у меня была своя правда, которая так кардинально отличалась от истины.

К которой, кстати, я оказался совершенно не готов…

Такой большой и накаченный я сдох там, где это маленькая, хрупкая, наивная девочка выстояла. Она уничтожила себя ради меня, а я её еще и презирал за это.

Мне нужна была вендетта и я её получил…

Только не для неё, а для себя…

Глава 27

Дан

— Рады видеть вас. Мы проводим артистов в комнату, где они могут подготовиться к выступлению, — чеканит, скорее всего, администратор данного мероприятия, куда пригласили “Опасных”. — Анна Игоревна, а вы пройдите, пожалуйста, со мной.

— Вопросы по договору или гонорару? — деловито спрашивает Скрипка.

— Не волнуйтесь, с документами все в порядке. Это личная просьба заказчика.

— Хорошо, я скоро подойду… — начинает Белова, но её нагло перебивают, заставляя меня злиться. Бесят такие зажравшиеся хамы, которые не видят себя равных и относятся ко всем, как к обслуживающему персоналу.

— Анна Игоревна, вы же знаете, Сергей Сергеевич не любит ждать.

Энн неожиданно передернула плечами и по своей привычке прикусила губу.

Разволновалась, но почему?

Чем этот заказ отличается от других?

Конечно, нас нечасто заказывали в загородные особняки размером с дворец и стоянка, которых забита элитными авто с правительственными номерами, но все-таки такое бывало, и там Белова вела себя спокойно.

— Энн? — потянулся к Скрипке Тоха. — Он приехал? Хочешь, я пойду с тобой?

— Не стоит. Готовьтесь к выступлению, — неестественным голосом отчеканила девушка и последовала за администратором.

— Барс, что-то не так? — спросил я.

— Скоро узнаем… — язвительно ответил Тоха и слишком внимательно посмотрел на меня. — Только не сорвись, Пантера.

Поднажать на Барса и разузнать информацию у меня не вышло, так как нас окликнули, а затем и проводили в комнату, отведенную нам в качестве гримерки. Ну а дальше все по сценарию: сценические костюмы, настройка инструментов и подготовка сцены для выступления.

На втором пункте вернулась Белова. Не то злая, не то расстроенная.

— Энн… — снова вопросительно отозвался Тоха.

— Вы работаете без меня. У меня сегодня другие обязанности…

— Анна Игоревна, ваше платье. А в соседней комнате вас ожидает визажист, — ворвался все тот же мужчина-администратор, протянув Энн вешалку с ярко-красным нарядом.

— Хорошо, — гневно подытожила разговор Скрипка и вылетела прочь.

— Что тут за нахуй происходит? — рыкнул я, но никто мне не ответил, явно посчитав разговор бесперспективным.

Парней волновала акустика помещения для выступления и расположение розеток для подключения аппаратуры, а меня Скрипка.

До зубного скрежета.

Потому что я хотел знать о ней все. Хотел, чтобы она отчитывалась передо мной о каждом своём шаге, а не смотрела мимо меня.

Я, конечно, конкретно так ложал ее, но она же, по её собственным словам, любит меня, а значит, должна пушистым ковриком стелиться у моих ног.

Но хрен там…

Белова предпочитала ни видеть, ни слышать меня и всячески избегать.

Сука…

Но её поведение мне только доказывал, что вся её любовь только на словах что тогда что сейчас. Нескольких жалких попыток, которыми она показывала свои чувства, мне не хватило. Я хотел ежедневно слышать её “люблю” и “прости”, и ежечасно сбрасывать с себя её руки, которыми она бы заглаживала (в прямом смысле этого слова) свою вину.

Уверен, что мне и этого было бы мало, чтобы простить Скрипку, но я хотя бы понимал, что она этого желает.

А так она только испытывала меня, но не кидалась в руки.

С самого моего дня рождения она не сказала мне и слова, только общие фразы, относящиеся ко всем участникам группы.

А мне как воздух нужна была очередная перепалка с ней, потому что я снова скучал, забывая, что ненавижу её. Но больше не собирался опускаться до мысли, что готов простить Дементьеву. Это было временное помутнение или просто шок от сюрприза, который она устроила на мой день рождения.

Но хочу заметить, что Энн больше и не демонстрировала свои чувства ко мне.

Наоборот, она убивала меня, манерно положив свою руку на локоть муженька.

Чванливый павлин, на которого у меня с первых же минут развилась аллергия, прям до отека Квинке. Не вдохнуть…

— Милая, позволишь мне представить наших гостей, — фыркнул этот сноб, а меня аж перекачеряжило всего.

Но только меня… Ни один мускул не дрогнул на лице дряни Скрипки. Она согласно кивнула и отвернулась от сцены. А в это время я горел извести эту семейную идиллию на нет. Только пока не знал, чтобы этакое выдать.

Не рычать же прямолинейно в микрофон от ярости и злости.

— Друзья, — начал Дементьев, а я неимоверными усилиями заставил себя не заржать.

Дрессированный индюк.

А рядом, твою мать, индюшка.

Расфуфыренная до неузнаваемости. Даже не представлял, что Скрипка может так пафосно вести себя. Все эти улыбочки, взгляды из-под опущенных ресниц, кивки головой…