Скрипка. Будь моей - Катя Хеппи

class="p1">Жуть, за которую мне хотелось придушить Скрипку. Она так старательно играла по правилам своего муженька, что я засомневался в реальности её слов о разводе.

— Вам всем известно, что я не частый посетитель Москвы, но люблю её не меньше Лондона… — чехлил меня своим аристократическим тоном Дементьев.

Врезать бы ему и глянуть, какие речи полились бы с его благородных уст. А лучше выдернуть из его беленьких ручек Скрипку, закинуть на плечо и вывести в лес. А там прикопать, чтобы уже перестать наконец-то мучиться из-за порченой девки.

— Ведь этот город не только моя историческая Родина. Это место, где меня всегда встречают с заботой и улыбкой. Особенно сейчас, когда моя жена вернулась в Москву. У Анны здесь любимое хобби. Это набирающая популярность рок-группа “Dangerous”, которая сегодня украсит наш вечер.

Я, блядь, для неё хобби.

А Дементьев кто?

В общем, завёлся я с полпинка. Особенно когда на середине своей торжественной речи этот трухлявый сухарь чмокнул мою Скрипку в щеку, а она даже не поморщилась в ответ.

Улыбнулась мразь…

А мне ещё хуже стало.

Стоял и думал, как получить успокоение и никого не убить.

Потому что на взводе…

Потому что знаю, что она с этим седовласым хмырем не только под ручку ходила.

Что он имел её. Вероятнее всего, конечно, что она не улетала с ним от наслаждения на такие высоты, на которые мог её закинуть я.

Но все же…

Он был в ней, а значит, заслуживает смерти.

Из последних сил удерживаю себя на месте, чтобы не сотворить ужасные вещи. Но сколько так ещё продержусь, хрен его знает…

До её очередной улыбки, адресованной этому дегенерату?

Или может до прикосновения его рук к её талии?

Нет, господа, я сорвался раньше…

Моя выдержка позорно капитулировала перед робким испуганным взглядом Энн. Я прям кожей почувствовал, как Скрипка сжалась, посмотрев на меня. Как её глаза в панике забегали по моему лицу, как она тяжело сглотнула и уронила напомаженное личико.

Да, девочка, ты правильно все ощутила. Я буду жечь и совсем не на сцене.

Глава 28

Ann

Иногда любить — это молча зашивать разорванное сердце после каждой встречи с любимым.

Но моё сердце уже так сильно заштопано, что я изо всех сил стараюсь спрятать его, боясь, что уже не найду для него заплатку.

Я все ещё в “Опасных” только из-за Сени.

Другие цели рухнули.

Дан… Не знаю, что и сказать…

Просто ставим прочерк.

Не реализовано.

А Дементьев…

Он не отреагировал ни на распиаренную измену, ни на мои звонки и сообщения, ни даже на электронные и бумажные письма с документами на развод. Глухая тишина, как бы я ни старалась очернить его фамилию. Я отправляла квитанции об оплате “публичных домов” во все скандальные издательства, но Серёжа продолжал сохранять за мной статус “жена”.

А тут неожиданно…

— Привет, милая. Соскучился очень.

— Серёжа? Привет… Как всегда, эффектное появление, — бурчу я, недовольная такой многообещающей встречей.

Я не ожидала увидеть Дементьева на обычном заказе. Хотя возможность заподозрить подставу у меня была. Во-первых, завышенный гонорар. Во-вторых, условие, по которому менеджер должен обязательно сопровождать группу. А в-третьих, уж слишком знакомая по английским раутам обстановка мероприятия.

Да, “Dangerous” не та группа, которую зовут для увеселения посольственных снобов, но идеальная, чтобы отплатить мне за самовольство. Дементьев ничего не делает просто так. А значит, я, он и Пантера в одном месте неспроста.

— Я сюда приглашена не только как менеджер “Опасных”... Правда, Серёж?

— Конечно. Ты здесь как моя жена… — потянул муж, но я тут же его перебила.

— Сереж, мне нужен развод, — не хочу больше мириться с этим навязанным браком. И дело вовсе, не в Дане, а в том, что этот брак мне всегда был не нужен. И только из-за угроз отца я поставила свою подпись в Загсе. — Я подготовила все документы…

— Я подписал их, — обрывает меня мужчина.

А я как-то даже потерялась в моменте, неготовая получить желаемое без должного боя.

Разрыв шаблона…

Дементьев и согласие на развод.

Только вот спокойная свободная жизнь мне не светила. У Сергея Сергеевич, как всегда, были условия.

— Получишь их после банкета, а до его окончания ты любящая жена.

— Сереж, зачем это?

— Хочу напоследок отыграться на этом парне, — муж кивнул в сторону сцены, но я не решилась посмотреть туда.

А зачем, если я знала, что увижу?

Ненависти и презрение, которое Дан так отчётливо мне транслирует.

Больше я не обманываюсь…

Больше не вижу в этом взгляде что-то другое…

Больше не грежу этим парнем… Если только бесконтрольно в коротких снах…

Знаете, я смогла договориться с телом, с мозгом, даже с сердцем.

Нам с Даном не суждено быть вместе. Так было всегда. И дело не в Лоле, не в отце, не в моем замужестве. А в нас самих…

Мы никогда не понимали друг друга. Не умели слышать и слушать. Не умели договориться, прощать ошибки и мириться с недостатками.

А самое важное, мы упустили время, чтобы этому научиться.

Все, что я сейчас могу, — это позволить Дану выплеснуть на меня свою боль и обиду, чтобы в его душе не осталось чёрных ядовитых шипов. Чтобы он смог снова открыть кому-то свое сердце.

Я не знаю, кто это будет. Может Лола, а может совсем другая девушка.

Однозначно одно — это не могу быть я…

Я лишь менеджер, которому нужно ещё совсем немного времени с ним…

Времени на то, чтобы подготовиться сказать “пока”...

— Хочу, чтобы он хотя бы несколько часов побыл в моей шкуре, — с издевательской улыбкой на устах продолжил Дементьев. — Хочу, чтобы он почувствовал, каково это, когда любимая всем своим существом принадлежит другому.

— Сереж?! — возмутилась я.

Руки тряслись, и за рёбрами все так жалобно подвывало. Ведь я понимала, что это пустое. Не будет Дан ничего чувствовать.

— Я пока ещё имею на это право, Анна… Я все еще твой законный муж.

Право…

Право унижать и использовать меня для самоутверждения.

Как низко…

Но честно и логично.

Мне понятна логика Серёжи. Он два года старался приручить меня, как дикого зверька. Но в ответ на всю его ласку я лишь сильнее рвалась прочь, не признавал его за хозяина. И вот сейчас, избавляясь от кусачей собаки, Дементьеву важно было сказать “новому владельцу”:

— Она у меня воспитанная.

Самое ужасное, что я снова согласилась…

Согласилась быть послушным домашним питомцев, ждущим, что дверь откроется пошире и я смогу наконец-то убежать