Волшебный ресторан, фиктивный брак в придачу - Софья Романцова

его поместье было стерто с лица земли, а лаборатория сожжена. Да, там оставались еще живые подопытные существа, но эти несчастные не были более людьми. В их положении мгновенная смерть стала счастливым избавлением.

Указом короля Самол был лишен всех званий и регалий. Академики исключили мага из своих рядов. Он был сослан в отдаленное поместье под присмотр тайной канцелярии. Магию применять ему было не разрешено, покидать поместье тоже. Тогдашний глава тайной канцелярии настаивал на немедленной казни Самола, но король решил, что его талант еще может послужить стране.

И вот теперь его следы обнаруживаются в другой стране в деле о работорговле и убийствах. Что же происходит?

У меня есть неприятное предчувствие, что в ближайшее время нам придется бросить все ресурсы тайной канцелярии на это дело.

38

Габби

Я понимаю, что Эрик принес неприятные новости.

Он уходит, а Мартин остается в кабинете. Муж не выходит оттуда до самого вечера, и я уже волнуюсь о том, что он еще не оправился после ранения, любое напряжение может ему навредить. К тому же Мартин пропустил ужин. Клэр оставила готовые блюда на плите, и я стучу в дверь кабинета, зовя его.

– Не беспокойся, Габби, ужинай без меня. Мне тут надо кое-что закончить, – отвечает он глухо.

Еда не лезет в горло, и я ухожу в спальню. Мысли о нашем поцелуе не оставляют меня. Мы были так близки к… Но я встряхиваю головой, отгоняя от себя волнующие воспоминания.

Что-то случилось. Очень серьезное. Я никогда еще не видела Мартина таким взволнованным, и мне самой неспокойно. Я сижу в кресле и смотрю в окно. На улице совсем темно, все стихло. Ни одного экипажа, ни одного прохожего. Только луна, тишина… и я в своей одинокой спальне.

Наверное, я ненадолго задремала.

Дверь тихонько приоткрывается. Я быстро оглядываюсь и вижу силуэт Мартина в дверном проеме. Встаю ему навстречу, в полумраке вглядываюсь в его лицо. На нем нет привычной мне мягкой улыбки, и выглядит Мартин очень усталым.

– Решил заглянуть, вдруг ты не спишь, – тихо говорит он.

– Не могу уснуть, – признаюсь я. – Плохие новости?

Он вздыхает.

– Очень. Совершенно неожиданно выяснилось… впрочем, хватит об этом. Дело страшное и неприятное. Лучше тебе об этом не знать.

– Им будет заниматься тайная канцелярия? Ты?

– Конечно. Я, а также Эрик и Армэль. И много кто еще.

– Это ведь опасно?

С каждым словом Мартина я волнуюсь все сильнее. Я знаю, как он относится к работе, и уверена – едва он оправится, сразу бросится в самое пекло. Что его ждет? Стычки, риски для жизни, нечеловеческое напряжение?

– Опасно. Но такова моя работа, Габби. Такова моя жизнь.

Я отворачиваюсь к окну. Слезы собираются в глазах и вот-вот готовы пролиться. Я вспоминаю недавнюю неудавшуюся вылазку, ранение Мартина, думаю о том, что еще ему предстоит, и чувствую, что первая слеза уже ползет по щеке. Я безумно боюсь за мужа.

Он замечает мои слезы и качает головой.

– Напугал тебя? Прости. Опасность всегда рядом, но мы умеем бороться со злом. Не бойся. Мы не позволим ничему дурному случиться.

– Я за тебя боюсь, Мартин!

– За меня?

Он наконец улыбается. Протягивает руку и нежно касается моей щеки, вытирая слезы.

– Не надо, не плачь. Все будет хорошо.

– Ты обещаешь, что будешь беречь себя?

– Да. Я постараюсь.

– Поклянись! – требую я.

– Клянусь, что сделаю все возможное.

Но мне все равно неспокойно.

Мартин обнимает за талию, притягивая к себе. Пару секунд рассматривает мое лицо в лунном свете, наклоняется и целует мои заплаканные глаза. Ведет губами по шее, спускаясь ниже, к декольте. Гладит меня по спине. Поднимает голову, чтобы поцеловать в губы.

От его поцелуев я забываю обо всех тревогах и переживаниях. Волнение словно уходит, давая место предвкушению. Сейчас есть только он и я. Только мы. Мартин целует меня жадно, пьет меня, словно путник в пустыне, добравшийся до воды. Я отвечаю на поцелуи все смелее. Больше нет места робости и скромности.

Мое платье скользит на пол, и я остаюсь перед Мартином в одной нижней рубашке. Он отходит на шаг и восхищенно рассматривает меня.

– Ты прекрасна, Габби. Самая красивая. Само совершенство.

Улыбаюсь, немного смущенная его словами и пристальным взглядом. Он снова целует меня. выпрямляется и вдруг спрашивает торжественно и серьезно:

– Графиня де Лебре… Габби… согласна ли ты стать моей? Навсегда?

– Да! – торопливо отвечаю я. – Да, любимый!

Он подхватывает меня на руки, несет к кровати и опускает на прохладные простыни. Ложится рядом, опираясь на локоть.

– Дай мне полюбоваться тобой еще чуть-чуть.

Я чувствую незнакомое томление внизу живота, мне так хочется, чтобы он снова поцеловал меня, чтобы целовал и не останавливался.

– Пожалуйста, – шепчу я и прикрываю глаза.

Мартин уже успел скинуть с себя одежду. Он проводит ладонью по моей щеке, приподнимается и накрывает меня собой.

Он повторяет мне слова любви, а я, поддаваясь ему раз за разом, шепчу его имя.

Наверное, я никогда еще не была более счастлива.

39

Я просыпаюсь от резких звуков шагов в коридоре и настойчивого, почти тревожного стука в соседнюю дверь.

— Лорд Мартин! Лорд Мартин? — голос дворецкого звучит встревоженно, с ноткой отчаяния.

Никто не отвечает, и спустя мгновение тот же стук раздаётся уже в дверь моей спальни — более осторожный, но не менее настойчивый.

— Леди Габби? Пакет для вашего супруга.

Мартин мгновенно распахивает глаза — будто и не спал вовсе. Он быстро целует меня, его губы теплые и родные, а взгляд полон нежности.

— Надо вставать. Дела не ждут. Люблю тебя, — шепчет он с тёплой, ободряющей улыбкой. Наспех одевается и выходит, я остаюсь лежать, А я думаю о прошедшей ночи… Сердце замирает от воспоминаний. Никто и никогда не был со мной так нежен, как Мартин. Его прикосновения, слова, взгляды — всё было пропитано такой искренней любовью, что сомнений больше нет: он мой. Только мой. Навсегда.

Снова стук в дверь. Клэр распахивает шторы, и яркое утреннее солнце заливает комнату золотистыми лучами. Служанка тихонько улыбается

– Господин Мартин попросил принести завтрак ему в кабинет, – говорит она.

Что ж, придется завтракать в одиночестве. В груди тут же разливается легкая грусть, но