Волшебный ресторан, фиктивный брак в придачу - Софья Романцова

под домашним арестом у себя в поместье, а тайная канцелярия присматривает за ним. Отчеты, папку с которыми притащил Эрик, практически повторяли друг друга: на протяжении последних двух с половиной лет Бартонье безвылазно пребывал в поместье, попыток покинуть его не предпринимал, визитеров не было. Каким образом ему удалось ускользнуть из-под надзора, никто из нас не понял. Как только это обнаружилось, король (с подачи Эрика, я полагаю) повелел вести дело Бартонье секретно и посвятить в него лишь узкий круг лиц: меня, Эрика, Армэля, моего заместителя и нескольких полевых агентов. Мы должны были выяснить, каким образом Самолу удалось ускользнуть из-под надзора, каким образом он связан с похищением девушек и каковы

его цели. В том, что именно его люди стояли за покушением на меня, Эрика и Армэля, сомнений уже нет. Мы с Эриком решили, что лучше мне оставаться дома – лечение после ранения стало отличным предлогом, чтобы как меньше народу в тайной канцелярии знало, чем мы занимаемся. Требовалось как можно скорее выявить союзников и помощников Самола. Я подозревал, что кто-то из тайной канцелярии работает на него, так что нужно, соблюдая секретность, проверить наших сотрудников. Этот нарыв нам тоже предстоит вскрыть.

Лучшие агенты собирали информацию по крупицам, задействуя связи по обе стороны границы.

Я изучал старые документы и отчеты в надежде найти хоть какие-то зацепки, Мартин передавал донесения через курьеров или приезжал лично.

Армэлю, который все еще был нездоров и практически не вставал, тоже пришлось потрудиться, размышляя, строя догадки и проводя логические параллели.

Постепенно мы пришли к печальному выводу: Самол не просто ускользнул в другую страну и там продолжает там жуткие эксперименты. Похищенных для своего борделя девушек он путем долгих и мучительных магических трансформаций превращает в живое оружие. Пару подручных с неплохим потенциалом учит различным способам убийства людей с магическим даром.

Но все это лежало на поверхности.

Связав воедино множество ниточек, восстановив последовательность некоторых событий и обработав массу информации (агенты слали донесения день и ночь), мы поняли, что Самол задался целью сместить монарха. Маг чувствовал себя сильно обиженным, он не сомневался в том, что король невзлюбил его лично, не оценил его трудов, потому приказал разжаловать, отнял лабораторию и выслал из столицы. Мне самому сложно было поверить в то, о чем я подумал, но чем дольше я размышлял, тем сильнее был в этом уверен. Эрик и Армэль со мной согласились.

В чужой стране Самол быстро освоился, наладил нужные связи (денег у него было предостаточно) и стал готовить ни много ни мало государственный переворот. Закупал оружие, обычное и магическое, обучал магов-помощников, нанял отлично подготовленный отряд штурмовиков, которые были готовы к переброске через порталы, даже, кажется, попытался заручиться поддержкой оппозиционной партии.

Если бы переворот удался, наша страна погрузилась бы в кровавый хаос. Бартонье не пожалел бы никого – ни монарха, ни официальных лиц, ни бывших коллег, а также ни в чем не повинных граждан.

Масштаб заговора и злопамятность Бартонье поражали.

Напряжение, ощущение надвигающейся опасности, работа с огромным объемом информации изматывали меня. Все это время я отчаянно пытался делать все возможное для сохранения мира и порядка в родной стране – и давалось мне это непросто.

Если бы не Габби, я не выдержал бы, наверное, и половины того, что свалилось на нас.

Она всегда рядом.

Я прошу ее не уходить, хотя знаю, что на некоторое время ей пришлось забросить ресторан. Но заведение прекрасно работает, команда там подобралась отличная, а мне моя любимая необходима сейчас как воздух.

Я устаю так, что порой забываю об обеде и ужине. Она приносит поднос в кабинет и заставляет меня отвлечься от бумаг и поесть. Заваривает мне чай или свой фирменный кофе. Обнимает, словно пытаясь разделить со мной тяжесть на моей душе. Даже когда она молчит, я чувствую что она всем сердцем со мной.

Ненавязчивое, но очень заметное присутствие, тепло и забота греют меня. Ее свет и нежность не позволяют моей душе совершенно очерстветь от того, с чем мне приходилось иметь дело.

Габби мой светлый щит, моя опора, моя слабость и моя сила. Она поддерживает, вдохновляет и окрыляет меня.

Кем бы я был без нее?

41

Габби

Эрик влетает в холл так стремительно, что пожилой дворецкий едва успевает сделать шаг в сторону.

– Мартин в кабинете? – спрашивает на бегу.

– Да, он…

Я выхожу в холл. Вид Эрика пугает меня – он запыхавшийся, лицо красное и до невозможности усталый.

– Мое почтение, Габби! – бросает на ходу и тут же просит: – Пожалуйста, распорядитесь подать горячего чаю в кабинет и какой-нибудь еды.

Мартин идет навстречу другу, а тот тянет его в кабинет.

– Скорее, дело не терпит отлагательств. Нужна твоя подпись… Да, прямо сейчас.

И они скрываются за дверью. Пару минут в кабинете стоит тишина. Затем голоса становятся все громче. Волнение мигом охватывает меня, не могу ни на чем сосредоточиться. Я не нахожу себе места и, когда вижу Клэр, катящую сервировочный столик с чаем и закусками, перехватываю его и открываю дверь в кабинет.

Эрик с обманчиво-расслабленным видом сидит в кресле, Мартин стоит у стола с пачкой бумаг в руке.

– О, а вот и чай! Благодарю, Габи, – легко улыбается мне Эрик.

Мартин лишь кивает мне. Лицо у него сердитое, и я думаю – вдруг он недоволен тем, что я сама, а не Клэр подала чай?

– Не злись, Мартин, не пугай леди Габби, – говорит гость.

– Эрик! – Мартин с шумом втягивает носом воздух.

– Все-все, прости, – поднимает руки его друг.

Я же понимаю, что мне лучше сейчас уйти, не говоря больше ни слова и не задавая вопросов.

Клэр, ждущая в коридоре, убегает вниз по моему знаку. Кажется, весь дом замер, не слышно ни звука.

Возвращаюсь в свою комнату, но не могу находиться там и минуты. Снова выскакиваю в коридор и хожу взад-вперед, нервно меряя его шагами.

Двадцать два – двадцать три – двадцать четыре… Сбилась.

Сорок пять – сорок шесть…

Голоса становятся громче.

Я не хочу подслушивать, нет-нет, это унизительно, но мужчины говорят так громко, что я невольно слышу обрывки фраз.

Пятьдесят один – пятьдесят два…

– …обрекаешь их на верную смерть? Бросить их вот так, в самое пекло! Без поддержки!

– У тебя есть другой план? Предлагай! Давай, чтобы все были живы и