Волшебный ресторан, фиктивный брак в придачу - Софья Романцова

Последнее слово она выкрикивает изо всех сил.

В висках у меня начинает пульсировать, кровь отливает от лица. Я почти в панике. Понятия не имею, как такое могло случиться. Еда в нашем ресторане всегда была первосортной, свежей и отлично приготовленной. Ни одной жалобы до сих пор не поступало.

Леди продолжала говорить на повышенных тонах, и я уверена, что делает она это специально, чтобы слышали все присутствующие. К моему удивлению, посетители продолжают спокойно есть, кто-то тихо переговаривается, кто-то смеется. Лишь две дамы за соседним столиком подняли глаза, посмотрели на нас, но сразу же вернулись к десертам. Пожилой джентльмен глянул на леди Лиану, пожал плечами и вернулся к хорошо прожаренному стейку.

Никто более не обращает на нас внимания.

– Как вы думаете, леди Мерсье, чем именно вы отравились? – пытаюсь я выяснить подробности.

– Не хочу ничего знать, не хочу ничего вспоминать. Я ославлю ваш ресторан на весь город. У вас не будет больше ни одного посетителя! Я…

Она резко бледнеет, закрывает рот рукой и бросается в сторону уборной.

Я стою в совершенной растерянности.Управляющий успокаивающе касается моей руки.

– Уверен, с едой было все в порядке, – шепчет он.

Я пожимаю плечами. Не знаю, что ответить, потому что тоже уверена в каждом блюде, приготовленном в моем ресторане.

Через некоторое время леди Лиана выходит из уборной.

Бросает нам на прощание:

– Я этого так не оставлю. Отравители!

Быстро идет по залу и выходит, громко хлопнув дверью. Управляющий делает знак одному из официантов, и тот, мигом скинув форменную куртку, тенью выскальзывает за дверь.

Я сразу же уезжаю домой. Разбираться с произошедшим у меня нет сил.

Плачу у себя в спальне, кажется, до самого вечера, наверное, даже задремала потом ненадолго. Неужели ресторан, мой любимый ресторан приобретет дурную славу? Я не вынесу этого…

44

Через некоторое время в дверь осторожно стучат – это Мартин. Его голос звучит мягко, но настойчиво:

– Габби, милая, ужин готов. Выйди, пожалуйста.

Я даже не слышала, как муж вернулся… Внутри всё сжимается от тяжести пережитых эмоций. Отвечаю, стараясь, чтобы голос не дрожал:

– Я не голодна. Хочу побыть одна.

Но он не отступает:

– Габби, милая, приехал дед. Выйди, пожалуйста. Нам есть что рассказать тебе о сегодняшнем происшествии.

Глубоко вздыхаю, собираю остатки сил и медленно спускаюсь в гостиную. Глаза опухли от слез, нос красный – я выгляжу, наверное, ужасно. Но мне всё равно: слишком расстроена, слишком разбита. Настроение испорчено, и, кажется, надолго.

«Как Мартин узнал? – лихорадочно мечусь мыслями. – Неужели кто‑то нажаловался? Что, все уже знают?»

Увидев меня, Венсан качает головой, в его взгляде смесь сочувствия и строгости.

– Ну‑ну, успокойся, девочка. Успокойся, всё хорошо. Ничего страшного не случилось.

– Случилось! – бормочу я сквозь снова подступающие слезы. Тут же злюсь на себя, что за плаксивое состояние такое? Совсем на меня не похоже. – Что же теперь будет? Слухи разносятся по городу с такой скоростью… Они уничтожат всё, что я сделала!

Мартин помогает мне сесть в кресло и подаёт стакан с водой. Сам остается стоять рядом, нежно поглаживая меня по плечу. Его прикосновение немного успокаивает, но тревога всё ещё сдавливает грудь.

– Не сомневаюсь, что это лишь постановка, – продолжает дед. – И мы непременно выясним, с какой целью был устроен этот спектакль. Не беспокойся, с едой всё в порядке, иначе и быть не может. Ты ведь знаешь, что твой ресторан очень и очень непростой? Никогда ничего дурного не может случиться в его стенах. Магия этого места просто такого не допустит: ни отравления, ни некачественных продуктов, ни подгоревшей или испорченной еды. Увидишь сама – завтра ресторан снова будет полон.

– Но ведь ей было плохо! – робко возражаю я, голос дрожит. – Ей было плохо, я же видела своими глазами, что она побледнела, ее тошнило…

– Ничего необычного, – усмехается Венсан. – Уверен, у леди был с собой рвотный камень.

– Но почему? Зачем это ей? Разве я сделала этой леди что‑то дурное? – с отчаянием в голосе отвечаю деду.

– Давай‑ка я расскажу тебе кое‑что, – вступает Мартин. Всё это время он не выпускает мою руку, его пальцы мягко сжимают мои. – Послушай, что нам удалось выяснить. Ты, наверное, заметила, что, как только леди Мерсье вышла из ресторана, за ней отправился один из официантов?

– Д‑да, – киваю я, сердце замирает в ожидании.

– Это, на самом деле, наш человек. Он присматривает… ну, в общем, следит, чтобы всё было нормально. Так вот, леди Лиана свернула в парк. Немного прошла по боковой аллее и юркнула в ожидающую ее карету без каких‑либо опознавательных знаков. Через недолгое время вышла из неё и направилась к себе домой. Судя по всему, чувствовала она себя вполне бодро. Ни следа слабости.

Я облегченно выдыхаю. Несмотря на убеждения Венсана, я все-таки волновалась за здоровье леди Мерсье.

– Мы также проследили за каретой. Угадай что? Карета приехала к особняку леди Деверо, она собственной персоной выпорхнула из нее и вошла в дом.

– Как… любопытно, – говорю. На самом деле, не просто любопытно. Я чувствую, как подступает злость, обида, горечь. – Определенно Констанция желала навредить мне… что еще она предпримет? Зная ее, я уверена, на этом она не успокоится.

Вместе с тем я отмечаю, что кто‑то из доверенных людей Мартина присматривает за рестораном. Разумеется, как же я раньше не догадалась! Надо будет поблагодарить мужа – он всегда рядом, всегда на страже.

Обняв меня на прощанье, Венсан уезжает.

Мартин зовет Клэр и просит ее принести теплого молока для меня. Я все-таки не до конца успокоилась, слишком напряженным выдался день. Молоко поможет быстро уснуть и спокойно проспать всю ночь.

– И не думай больше об этом, пожалуйста, – просит Мартин. – Ты не должна волноваться. Сейчас тебе нужно очень беречь себя. Нельзя нервничать.

– Нельзя нервничать? – переспрашиваю я.

Он садится в кресло и притягивает меня к себе на колени, обнимает.

– Конечно, милая, – тепло улыбается муж. – Ты беременна.

Беременна?! Но как?.. Или ошибка? Как такое возможно, что Мартин знает о моей беременности, а я нет.

– Никакой ошибки, точно говорю, – кивает он. – Сын.

– Сын… – ошарашенно повторяю я.

Но я не