Мечтательница - Сьюзи Тейт

Он – король Западных земель и единственный из фейри, кто когда-либо требовал у Царства Теней вернуть назад город Мендес. Но однажды он стал одержим пророчеством Девы. Той, кто выведет фейри из тьмы. Той, чей свет озарит каждый уголок всех земель.

Я говорила почти час, пересказывая свою первую книгу. Если бы Феликс захотел, он мог бы послушать эту историю еще много лет назад. В конце концов, есть и аудиокнига с рассказчиками получше, чем я.

– Почему ты остановилась? – нетерпеливо спросил Феликс, крепче обняв меня. Я улыбнулась, запустила руки ему в волосы и поцеловала в лоб.

– Тебе нужно покормить меня, – сказала я ему, не в силах объяснить, что просто не могу продолжать рассказывать эту историю. У меня было странноватое чувство, будто бы я в чем-то лгу. В принципе, я этим и занималась, хоть и невольно. В свое оправдание могу сказать, что Феликс ни разу не спрашивал меня напрямую ни о чем конкретном. В детстве я часто говорила о том, что хочу стать писательницей. Неужели он мог подумать, что я так просто откажусь от своей мечты?

Я подавила раздражение и обиду. Мне не хотелось тратить время впустую. Кто знает, как долго я еще пробуду с Феликсом? У меня не было никаких иллюзий насчет того, что я смогу надолго заинтересовать его. Если Феликс не остался даже с гламурными звездами, то у меня вообще не было шансов! Но сейчас я была полна решимости насладиться каждым фантастическим моментом, проведенным с ним. Я ничего не упускала – ни его нежности, ни улыбок, ни шуток, ни нежных поддразниваний, ни касаний его невероятного, неестественно теплого тела. Все это было моим… пока.

Но мой желудок выбрал именно этот момент, чтобы тихо заурчать. Феликс приподнялся и почти накрыл меня своим телом, упершись ладонями в подушку по обе стороны от моей головы. Он наклонился, чтобы поцеловать меня, и на его лице появилась ослепительная белозубая улыбка с ямочками на щеках. У меня перехватило дыхание, так Феликс был красив! Этим утром его щетина стала гуще, а волосы восхитительно растрепались от моих прикосновений. Его загорелая кожа резко контрастировала с моим белоснежным телом. Феликс и сам выглядел достаточно аппетитно, чтобы быть съеденным. Он застонал и тихо рассмеялся.

– Не смотри на меня так, детка, – пробормотал он. – Или мы никогда не встанем с этой кровати, а тебе нужно поесть. – Он снова поцеловал меня и на мгновение прижался своим лбом к моему, а потом вскочил с кровати и натянул джинсы, висевшие на спинке стула. Я выбралась из-под одеяла, чувствуя себя беззащитной теперь, когда мы не занимались сексом и не лежали обнаженными под простынями. Я немного растерялась, когда принялась искать свое нижнее белье, и с огромным облегчением вздохнула, обнаружив трусики. Я чуть не упала, так торопилась их надеть! Феликс остановил меня, когда я собиралась схватить следующий предмет одежды, который попался мне на глаза. Меня больше не волновал порядок: я бы надела лифчик поверх платья, если бы это можно было сделать за секунду. Но он взял меня за руку, когда я потянулась за термобельем, и притянул к себе, снова окутывая своим теплом.

– Эй, – прошептал Феликс мне в волосы. – Ты в порядке, солнышко?

Я уткнулась лицом ему в грудь, умирая от смущения.

– Д-да, я просто… – Я тихонько рассмеялась. – Я просто чувствую себя немного странно сейчас. Я имею в виду других женщин, с которыми ты был… Я…

– А что с ними?

– Феликс, ну, я видела фото. И я женщина не совсем такого типа. Неудивительно, что я стесняюсь.

Феликс слегка отстранился, чтобы посмотреть на меня. Поскольку я не отрывала взгляда от его груди, он нежно приподнял мое лицо за подбородок, чтобы посмотреть в глаза.

– Люси, ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел в своей жизни, – сказал он. У меня округлились глаза, а рот приоткрылся от удивления.

– Ты… ты же не всерьез это говоришь. Я…

– Слушай, это я должен чувствовать себя неуверенно, – сказал он, и легкая улыбка тронула уголки его рта. – За Дэйви Тернбуллом трудно угнаться. Я-то не вспоминаю полных имен своих бывших.

Я сощурилась, глядя на Феликса.

– Я прекрасно знаю, что тебя ни в малейшей степени не волнует парень с фермы из Лоуэр Уинтона.

Он передернул плечами.

– Ну, тем не менее ты вспомнила его как раз в тот момент, когда мы…

Я хлопнула Феликса по груди, улыбнувшись.

– Не говори этого.

Он снова поцеловал меня, а затем прижал к себе, и мое тело растаяло в его объятиях. Феликс подтолкнул меня к комоду, достал рубашку и надел ее на меня через голову. Она доходила мне до колен, и мне пришлось сильно закатать рукава, чтобы освободить руки.

– Забудь ненадолго об одежде, – сказал Феликс. – Я хочу, чтобы ты ходила по дому в одной моей рубашке. Он вернулся к комоду, выдвинул ящик и вытащил пару толстых носков. – Надень это, а я увеличу температуру до тридцати. У меня пол с подогревом.

– Я буду выглядеть смешно, – пробурчала я.

– Поверь мне, ты будешь выглядеть сногсшибательно!

– Прекрасно, – воскликнула я, натягивая носки, – но только если ты будешь ходить без рубашки!

Феликс опять рассмеялся.

– Договорились!

Глава 17. Я создал монстра!

Люси

Вот так мы и оказались на смехотворно большой кухне Феликса, занятые приготовлением яичницы-болтуньи, я – в одной его рубашке, а он – в одних джинсах.

– Хочешь, сделаю все по маминому рецепту?

– О да! Я чертовски люблю яичницу Хетти!

Вклад Феликса в процесс приготовления состоял в том, что он встал позади меня у кухонного стола, обхватив обеими руками и окружив своим теплом, и принялся шалить. Он то убирал мне волосы с шеи, то чмокал в ушко. Я дважды роняла ложку, но потом бросила готовку и принялась целовать его в ответ. В результате Феликс посадил меня на кухонный стол и прислонил к граниту стены, так что холод у меня за спиной контрастировал с невероятным жаром, исходившим от его кожи. Точно так же, как в душе, я вначале сомневалась, но, когда сказала об этом Феликсу, он ясно дал понять, что места беспокойству быть не может.

– У меня все получится, клянусь, – прошептал он мне в губы, затем продолжил целовать меня в шею, спускаясь к груди. Он расстегнул пуговицы на рубашке и двинулся дальше, вниз по животу. Я ахнула, когда он одним плавным движением снял с меня трусики, а затем его рот оказался прямо