Мужья для боевой попаданки - Таруна Поддубная

- Я знаю, – прошептала я, – но это было так реально… так страшно.

Он взял мое лицо в свои ладони и посмотрел мне в глаза. В его взгляде я увидела столько любви и сочувствия, что я была рада, что сейчас он тут со мной.

- Все пройдет, Александра. Я обещаю. Просто дыши. Сосредоточься на моем голосе, на моих прикосновениях. Я здесь, и я не позволю никому тебя обидеть, - я сама могла обидеть кого угодно, но его слова сейчас, словно бальзам, успокаивали мою израненную душу. Я закрыла глаза и позволила ему обнимать меня, чувствуя, как постепенно уходит напряжение, и кошмар отступает, оставляя лишь легкий осадок страха. В объятиях Хашшамиша я почувствовала себя в безопасности, защищенной от всех ужасов этого мира. Вот значит, как чувствуешь себя, когда ты кому-то не безразлична... Он всегда рядом, чтобы поддержать или разогнать плохой сон. Для меня это было впервые - испытывать такие чувства, но мне понравилось. Мне очень хотелось поверить, что он действительно желает быть рядом.

Хотя мой мозг назойливо подкидывал воспоминания о нескольких отношениях, которые длились недолго и закончились плохо.

Первый, Андрей… "Ледышка". До сих пор перед глазами стояла его самодовольная ухмылка, когда он протягивал мне, дрожащей от волнения, розу на первом свидании. Боже, какая же я была идиотка! Как искренне верила в его нежные прикосновения, в тихие признания в любви под звездами. А потом… потом была та ночь. Страстная до безумия. И – тишина. Неделя, две, месяц. Телефон молчал. Сообщения оставались непрочитанными. Пока случайно, проходя мимо открытой двери мужской раздевалки в спортзале, я не услышала обрывок разговора, и знакомый голос.

- Да, я ее, как обещал, охмурил! Ледышку растопил, спор выиграл. Тяжело, конечно, было – ну что в ней может привлечь? Но я же мужик, добился своего, - хвалился своей победой этот мудак. Земля ушла из-под ног. Мир перевернулся. Все превратилось в мерзкую, липкую ложь. И я, наверное, впервые в жизни почувствовала себя настолько… использованной. Дешевой.

А второй… Тоже "удачный" экземпляр. Саша. Три дня "романа" и гениальная идея – занять денег без спроса. Ну да, почему бы и нет? Я же тут, рядом, доверчивая дурочка. Только вот "занять" у него получилось только койку в травматологии. Может, и жестоко, но злость перекрыла все. Три дня, Карл! Три дня всего потребовалось, чтобы понять, что я притягиваю только моральных уродов.

С тех пор я поняла, что бить морду мужикам мне нравиться больше, и получается это намного лучше.

Глава 25

Ночной кошмар еще долго стоял перед глазами, стоило их закрыть. Наконец, измученное тело победило, и я провалилась в короткий, прерывистый сон. Очнулась от ощущения пустоты рядом. Сердце екнуло. Мужа не было. Я встала, наспех оделась и выскочила из палатки.

Картина была словно из другого мира: лучи солнца, притихший лагерь, все уже собрано. Лишь взгляды спутников, полные ожидания, были устремлены на меня. Стыд опалил мои щеки. Все, получается, ждали, когда я проснусь. Я опустила голову и принялась торопливо сворачивать свою палатку. Молчание давило, но никто не упрекнул ни словом. Покончив с палаткой, я подошла к лошади, которая стояла рядом с лошадью мужа.

Хашшамиш уже был готов, на его лице – привычная маска собранности и решимости. Он протянул мне руку, помогая взобраться в седло. Легкий кивок – сигнал к действию, и мы погнали лошадей галопом. Ветер свистел в ушах, земля мелькала под копытами. Чувствовалось, как тяжело дышат наши верные скакуны, но мы не могли позволить себе сбавить темп. Каждая минута была на счету. Мы опаздывали. Место портала… если мы не успеем к определенному времени, то все наши усилия могли окажутся напрасными.

Когда лошади начали выдыхаться, мы перешли на спокойный шаг. Меня тут же сморило. Я клевала носом, то и дело вздрагивая и чуть не вываливаясь из седла. Каждый раз сильная рука Хашшамиша оказывалась рядом, возвращая меня в вертикальное положение. Его прикосновения были быстрыми и уверенными, но даже они не могли прогнать усталость. После очередной поцеловать землю, я, наконец, немного проснулась. Мне сразу же в руки сунули мой остывший завтрак, который я проспала, и воду. Сидеть и молча жевать было не только скучно, но еще я почувствовала, что от этой монотонности и тишины меня вновь начало клонить в сон. Пора было чем-то себя занять, разорвать этот гнетущий вакуум между нами.

– Хашшамиш, – пробормотала я, смахивая с лица прилипшие волосы. – А можно как-нибудь… сократить твое имя? Ну, знаешь… мы же вроде как женаты.

Он нахмурился, его взгляд стал серьезным.

– Мое имя имеет силу, Александра. Оно – часть моей истории, моего рода. Его нельзя просто так взять и сократить, - было мне ответом, только жесткости я в нем не уловила, так что решила не отступать сразу.

Я вздохнула. Знала, что будет непросто.

– Я понимаю, Хашшамиш, но оно такое длинное! Каждый раз, когда я его произношу, у меня язык заплетается. Неужели нельзя придумать что-то покороче? Что-нибудь ласковое… Ты же понимаешь - я из другого мира и совершенно не привыкла произносить такие имена, они для меня сложные, – пришлось соврать, ведь сказать о том, что мне просто лень его произносить не рискнула, а то чувствую - в следующий раз придётся искать завтрак самой, а не получать его с доставкой прям на лошадь.

– Возможно… Но любое сокращение должно сохранить смысл, не утерять часть моей сущности, - Хашшамиш на мгновение задумался.

– Конечно! – обрадовалась я. – Давай подумаем вместе. Хаш? Хашши? Миш? Шами? Хаша? Что-то из этого тебе нравится?

Он скривился.

– Хаш? Звучит как название какого-то очень невкусного блюда. Миш… слишком мягко. Хаша – как бестолкового слугу …– вот не думала, что на его имени вдруг у мужа проснётся такой снобизм, который я до этого не слышала. – Шами - вообще сокращение женского имени.- Буркнул он обиженно. Можно подумать, я об этом должна была откуда-то знать. Я задумалась, что еще можно придумать, так как массы вариантов не было с самого начала.

– А что насчет… Хашим? Звучит сильно и благородно, как и ты, - идеи у меня кончились, пришлось льстить, чтобы уже получить желаемое.

Хашшамиш повторил этот вариант несколько раз, словно пробуя его на вкус.

– Хашим… Возможно. В нем