Одно лето - Анна Эйч

За окнами покачиваются мачты, в зале лениво звенит посуда. Мы выбираем стол у панорамного окна и развалившись на мягких креслах начинаем изучать меню. Ева заказывает салат с креветками и минеральную воду, я — пасту с морепродуктами, лимонад и десерт, потому что после такого матча организм имеет право на компенсацию.

— Кстати, — начинаю я самым невинным тоном, на который вообще способна, — что у вас там с Глебом?

— А что у нас там может быть?

— Он на тебя слюни пускает весь сезон. Пора бы уже сжалиться над парнем.

— Не говори ерунды.

— Это не ерунда, а наблюдательность. Очень редкое и ценное качество. Тебе после острова стоит дать ему шанс.

Ева демонстративно изображает полное безразличие, и я решаю еще раз зайти на запрещенную территорию:

— Или ты планируешь дать шанс кое-кому другому?

Сестра не ведется на провокацию, поднимает руку и подзывает официанта.

Вот за что я ее люблю и временами хочу придушить: она умеет так изящно закрывать тему, что тебе остается либо смеяться, либо признавать поражение. Я выбираю первое.

— Обожаю твою открытость, — бормочу я.

— И я твою деликатность, — сухо отзывается сестра.

Нам приносят еду, и разговор плавно съезжает на более безопасные темы: организацию регаты, какую-то новую поставку вина в клуб, талант шеф-повара этого ресторана.

Через час мы уже доедаем, заказываем кофе и просим счет. Эспрессо для Евы и чек приносят в течение пяти минут, а вот мой флэт уайт не появляется ни через пять, ни через десять.

— Твой кофе, видимо, обжаривают вручную в соседней стране, — замечает Ева, бросив взгляд на часы.

— Или бариста ушел искать зерна в горы.

Я еще пару минут жду из принципа, а затем подскакиваю и направляюсь к барной стойке.

— Пойду узнаю, что там у них случилось!

У бара оживленная атмосфера, кофемашина шипит, кто-то громко смеется у стойки, официанты снуют между столами. И тут я замечаю Алису: она стоит чуть в стороне, что-то пишет, облокотившись на барную стойку.

— Алиса, привет! — приветствую девушку, подойдя ближе. — Можешь, пожалуйста, узнать, куда потерялся мой флэт уайт на миндальном? Я его заказала еще в прошлом веке.

— Да, конечно. Сейчас посмотрю.

Она исчезает за барной стойкой, что-то быстро уточняет у бариста, а я остаюсь ждать, лениво скользя взглядом по залу. За дальним столиком спорит какая-то пара, у окна смеются две девушки в льняных рубашках, за стеклом ослепительно блестит вода. Обычный летний день на острове Белый камень.

— Твой кофе!

Алиса протягивает мне блюдце с чашкой, и я автоматически тянусь забрать его.

— О, спасибо!

В следующую секунду пальцы девушки почему-то разжимаются раньше, чем мои успевают подхватить блюдце, и фарфор с оглушительным звоном летит на пол.

— Ай! — вскрикиваю я, когда горячий кофе выплескивается мне на ноги и на подол платья.

Часть брызг попадает и на Алису. Я резко отступаю, хватаю салфетки со стойки и машинально начинаю промакивать колени, щиколотки и ткань. Сердце колотится скорее от неожиданности, чем от боли.

— Черт… горячо…

— Извини, я не хотела, — ровным тоном произносит Алиса.

Я поднимаю глаза и вижу, как в зрачках девушки вспыхивает мимолетная ярость, но в ту же секунду ее лицо снова становится мягким и спокойным, и я почти уверена, что мне показалось.

— Позову уборщицу, а тебе сейчас приготовят новый кофе, — говорит она все тем же бесцветным голосом и скрывается в подсобном помещении.

Я замираю с скомканными салфетками в руках, все еще в полусогнутом состоянии. Хмурюсь в недоумении и провожаю девушку взглядом.

Что это сейчас было? Верх непрофессионализма? Если бы она не была моей знакомой, я бы уже устроила ей разнос, но я не могу срываться на девушке парня, которого хочу затащить в постель. Конфликт интересов, как говорится. Я должна быть с ней душкой, чтобы не выдать свои истинные мотивы.

Она, видимо, разыгрывает ту же партию, только непонятно с чего вдруг. Что-то знает? Или просто чувствует конкуренцию на инстинктивном уровне?

Если второе, то ты, малышка, проиграешь. Я в этих играх тигр, в то время как ты — беззащитный зайка.

— Надо же, наша милая Алиса умеет показывать зубки, — усмехаясь, бубню себе под нос, гипнотизируя дверь, за которой скрылась девушка.

— Ваш флэт уайт на миндальном! — бармен ставит передо мной новую чашку.

— Благодарю! — забираю ее и ухожу довольная к сестре.

Игра становится все интереснее.

Глава 18. Шах и мат

Фил

— Физкульт-привет, трезвенник!

Глеб заходит в небольшой тренажерный зал своего дома, где я с утра пораньше уже провел основную тренировку на ноги, а теперь решил немного подкачать руки.

— Привет. Ты сегодня рано.

— Решил взять с тебя пример. Ты в курсе, как бесишь своей дисциплиной?

Тихо усмехаюсь. Забавно, потому что всего год назад самым недисциплинированным человеком на свете можно было назвать именно меня.

— Как у вас с Алисой? — ненавязчиво начинает Глеб, и по его осторожному тону сразу понятно: он заготовил большую речь.

— Нормально. Почему спрашиваешь?

— Не знаю. Беспокоюсь о друге. Ты впервые спишь с одной и той же женщиной на протяжении целого месяца.

— И что? Это странно?

— Это необычно для тебя.

— Ну, вкусы меняются. — Продолжать этот разговор не хочется, поэтому я укладываюсь на скамью, беру десятикилограммовый блин и начинаю качать пресс.

— Да, понимаю. — Глеб задумчиво настраивает тренажер для ног под себя, но, судя по всему, тренироваться не собирается. — Просто ты странный.

— Трезвый, — со смешком выдыхаю, поднимая корпус.

— Смешно, но нет. Здесь другое.

— И что же?

Глеб бросает идею с тренажером, садится на соседнюю скамью и сцепляет пальцы в замок.

— Почему мне кажется, что ты себя наказываешь?

Как и предполагал, меня ждет головомойка.

— Может, ты просто слишком много думаешь?

— Или слишком хорошо тебя знаю.

— Каменский, говори прямо. Я устал от загадок!

— Что тебе сказал психотерапевт?

— Вот это поворот.

— Ну правда? Это все часть терапии, ведь так?

— Что именно?

— Всё это. Подъем ни свет, ни заря, правильное питание, ни грамма алкоголя, спорт и моногамия?

— Так говоришь, будто это что-то плохое.

— Нет, я рад, что ты нашел в себе силы измениться и следуешь предписаниям врача, но… Черт, Фил, ты же обманываешь и себя, и её! — вдруг выпаливает Глеб с тревогой в голосе.

Остаюсь лежать с блином на груди и таращусь в потолок, дожидаясь, пока он закончит свою лекцию.

— Ты меня слышишь?

— Да. Просто жду, когда ты начнешь говорить конкретнее. Желательно с именами,