Сердце ледяного ворона - Наталья Тудаль

— Ты цела?

— Цела, — кивнула я, с трудом выпрямляясь.

Он посмотрел на груду ледяных обломков, потом на меня.

— Наши силы… они конфликтуют. В бою это смертельно.

— Я знаю, — прошептала я. — Мы должны научиться. Иначе…

Я не договорила. Иначе мы не выживем. Не выполним приказ его отца. Не раскроем тайну, что висела над нами.

Я почувствовала на себе тяжелый взгляд. Гард, старший из стражников, наблюдал за нами. Его лицо не выражало никаких эмоций, но в его гладах я прочла холодную оценку. Он видел нашу борьбу. Видел нашу неуклюжую попытку работать вместе. И, возможно, именно этого и ждал.

Альрик последовал за моим взглядом. Его челюсть сжалась.

— В сани, — бросил он резко. — Мы теряем время.

Мы двинулись дальше, вглубь владений Имира. Атмосфера в отряде стала еще более напряженной. Мы были не просто путниками. Мы были мишенью в мире, который сходил с ума. И мы были друг для друга одновременно и единственной опорой, и помехой. Нам предстоял долгий путь до Святилища Предтеч. И я с ужасом понимала, что эта первая, небольшая стычка была лишь цветочками. Настоящие испытания были еще впереди. И чтобы выжить, нам нужно было найти способ не просто сосуществовать, а стать одним целым.

Мы двигались все дальше на север, и мир вокруг становился все более чуждым и пугающим. Ядовитое сияние ледников теперь было нашим постоянным спутником, окрашивая снег в зловещие зеленоватые тона даже в полдень. Колючий снег, не переставая, хлестал по деревянным бортам саней, и его скрежет стал фоном нашего существования. Воздух был густым и тяжелым, им было трудно дышать, а в ушах стоял постоянный, едва уловимый гул, словно сама земля стонала под невыносимой тяжестью.

После стычки с големами напряжение в нашем маленьком караване возросло многократно. Трое стражников Бьорна — Гард, Ульфрик и Свен — стали еще молчаливее и угрюмее. Их взгляды, которые они бросали на нас с Альриком, были лишены даже подобия уважения. Теперь в них читалось лишь холодное наблюдение и ожидание. Они ждали, что мы оступимся. Ждали провала.

Альрик, казалось, вообще перестал спать. Он проводил часы на подножке своих саней, вглядываясь в белое марево впереди, его спина была напряжена, как тетива лука. Наши редкие разговоры свелись к коротким, необходимым фразам о маршруте и привалах. Но в этой вынужденной сдержанности я чувствовала не отстраненность, а ту же настороженность, что съедала и меня. Мы оба понимали: ловушка, в которую нас заманил Бьорн, начинала обретать черты.

И вот впереди показалось оно. Замерзшее Море.

Это была не просто ледяная равнина. Это был неестественно гладкий, монолитный простор сине-черного льда, уходящий за горизонт. Ни трещин, ни торосов, ни признаков жизни. Совершенно ровная, как полированное стекло, поверхность, под которой угадывалась пугающая, непроглядная глубина. Но самое жуткое были не виды, а звуки. Вернее, один звук.

Шепот.

Он доносился из-подо льда. Неясный, многоголосый, словно тысячи потерянных душ разом пытаются что-то сказать, но не могут обрести слов. Он был тихим, но настойчивым, проникающим в самое сознание, в кости. Он не был злым. Он был… скорбным. Полным такой безысходной тоски, что у меня сжималось сердце. Это было Море Слез. И название его было ужасающе точным.

— Никто не выходил на лед без крайней необходимости, — голос Альрика прозвучал приглушенно, заглушая шепот. — Лед крепок, но духи… они не любят чужаков.

Мы выехали на лед. Полозья саней запели на нем пронзительно-высокую, звенящую песню, которая резала слух после глухого хруста снега. Шепот под ногами стал громче. Теперь в нем можно было различить отдельные обрывки — чье-то имя, проклятие, мольбу. Лианна, сидевшая рядом со мной, побледнела и закрыла уши ладонями, ее глаза были полны ужаса.

Первые часы прошли относительно спокойно, если не считать давящей атмосферы этого места. Но затем духи решили напомнить о себе.

Сначала это были лишь порывы ветра, странные и вихреобразные, не подчиняющиеся общей розе ветров. Они закручивали над льдом облака ледяной пыли, принимавшие на мгновение очертания лиц с искаженными в безмолвном крике ртами. Потом вихри стали набирать силу. Они били по саням, раскачивая их, пытаясь сбить с курса.

Альрик не сбавлял скорости. Его взгляд был прикован к горизонту, воля направлена на удержание саней на поверхности. Но духи зимы, обычно безразличные к живым, здесь, в этом месте скорби, словно сошли с ума.

Внезапно перед нашими санями из ничего возникла плотная стена из кружащегося снега и льда. Она была похожа на призрачную, стремительную лавину. Возница отчаянно рванул вожжи, пытаясь объехать ее, но было поздно.

Удар был страшной силы. Нас отбросило в сторону с оглушительным грохотом. Я вскрикнула, вцепившись в сиденье, чувствуя, как дерево трещит по швам. Лианна с криком ударилась о борт. Снаружи донесся яростный лай волков и крики людей.

Когда все замерло, я с трудом подняла голову. Наши сани, в которых мы ехали с Лианной, лежали на боку. Один полоз был грубо вывернут, и дерево вокруг него было разворочено. Дальше ехать на них было невозможно.

— Все живы? — раздался резкий голос Альрика. Он уже подбегал к нам, его лицо было искажено яростью и… страхом?

— Мы… мы целы, — с трудом выдохнула я, помогая подняться перепуганной Лианне.

Альрик одним взглядом оценил повреждения. Его глаза метнулись к свирепой снежной стене, которая, рассеявшись, уже начала формироваться снова чуть поодаль. Духи не унимались.

— Бросить сани! — скомандовал он, не раздумывая. — Груз распределить между другими! Элира, Лианна — ко мне! Быстро!

Приказ был отдан таким тоном, что не допускал возражений. Гард и другие воины, уже спрыгнувшие со своих саней, молча принялись перебрасывать наши скудные пожитки.

Альрик схватил меня за локоть и почти силой втолкнул в тесную кабину своих саней. Лианну Тормунд помог устроить на задней скамье с оставшимися припасами. Пространства было катастрофически мало. Кабина пилота была рассчитана на одного-двух человек, и теперь мы с Альриком оказались зажаты в ней, как сельди в бочке.

Он снова вскочил на подножку, крикнув вознице, и сани рванули с места, уходя от набирающей силу ледяной бури.

И вот мы остались одни. Вернее, мы были вместе в этом крошечном, дребезжащем пространстве. Он стоял, вцепившись в поручни, его спина почти касалась моей груди. Я сидела на узком сиденье, и мои колени упирались ему в ноги. Между нами не было и фута свободного места.

Первые минуты были невыносимыми. Неловкость была густой, почти осязаемой. Я чувствовала каждый мускул его спины, каждое