Врачебная тайна - Дия Семина

Оглядываюсь, с трудом осознавая произошедшее, уже сижу на небольшой скамейке, и всё ещё на балконе, рядом встревоженный муж, а над нами навис сам инквизитор, рассматривает меня и пытается постичь произошедшее.

«Как мне спастись?» — единственная мысль, что крутится в сознании, силы возвращаются, а вот способность здраво мыслить — нет.

Вдруг услышала невидимого суфлёра, Гриша приказал мне сделать вид, что я испугалась именно его и не успев сообразить, осмыслить, просто подчиняюсь и довольно громко шепчу мужу:

— Мне очень плохо, Андрей, это паническая атака, я сейчас увидела нечто такое, от чего не могу прийти в себя, этого просто не может быть…

Муж, словно что-то понимает в медицине, послушал едва заметный пульс, платочком протёр испарину на моём лбу и теперь вопросительно смотрит на графа, видимо, признал в нём самого инквизитора, понимает, что надо бы его как-то призвать к ответу за моё похищение и состояние, но не знает как…

Пауза затянулась…

Я уже могу дышать ровнее, сахар упал, шоколад бы оживил мои способности принимать решения, но шоколада нет и пришлось импровизировать на остатках энергии.

— Ваше сиятельство, позвольте вам представить моего мужа, Андрей Антонович Левин. Его сиятельство граф Даниил Романович Аракчеев, инквизитор, если я не ошибаюсь, и правильно называю вашу должность, — очень надеюсь, что не запуталась в последовательности представления и не спутала титул и не усугубила своё плачевное положение.

— Кхм, вообще моя должность звучит, иначе, я Тайный советник Его Величества, член совета безопасности и судебный дознаватель по особо сложным делам, но в народе эту должность прозвали «Инквизитором». Возможно, в этом есть доля истины. Но в нашем царстве нет инквизиции. Однако, сударыня, вы очень бледны и потеряли сознание, к сожалению, выход с балкона только один. Нам придётся вернуться в зал, и желательно всем вместе, чтобы не возникло домыслов. И вам стоит покинуть бал незамедлительно…

— Вы меня напугали до обморока, Ваше сиятельство, я никогда в жизни не видела призраков. Это было ужасно, — я окончательно пришла в себя и начинаю выстраивать оборону, уходя в наивный отказ от всех подозрений, играю роль простушки. Бессовестно валю вину на самого графа. — Эта сущность оказалась вашей абсолютной копией. Как мне теперь жить, как входить в тёмные комнаты, зная, что там может таиться ЭТО?

И наклоняюсь головой на плечо мужа, позволяю Андрею приобнять себя, и только бы он не упомянул про разбитый стакан, только бы в письме игуменьи не упоминалось про призрака, следующего за мной по пятам, даже по святой земле.

— Сударыня, вы утверждаете, что впервые его увидели?

— Д-да… — этим нервным звуком я подписываю себе приговор…

— Но есть достоверные свидетельства, что он вас сопровождает некоторое время, и только теперь вы смогли его рассмотреть? Хотя неважно, я уже всё понимаю, к сожалению, сейчас не самое подходящее время и место для серьёзной беседы на столь непростую тему. Я жду вас завтра в одиннадцать часов в своём кабинете, надеюсь, что вы осознаёте мою любезность, ведь я не приказываю вас задержать, а лишь приглашаю на беседу. Доброй ночи и до скорой встречи, — с него слетел даже намёк на доброжелательность. Одно мгновение постоял, освещённый тусклым светом от двери в зал, и как только музыканты заиграли бодрый ритм польки, вышел.

— Боже мой, Настя, что происходит? Это всё последствия тех разбитых стаканов?

— Уже неважно, думаю, что это всё последствия рукоХопых магических инсинуаций Елены, — появилось раздражение и с ним в моё тело вернулась жизненная сила. Выпрямляюсь, раз граф нас покинул, то играть роль несчастной, напуганной девицы не имеет смысла.

— Да? Ты в этом уверена? У него такой же перстень, какой изображён на портрете твоего отца, он бы просто так тебя не пригласил на допрос. Кроме только, дорогая, я прекрасно помню все проявления нечисти. Однако, как нам спастись? — он вдруг снова взял мою руку и крепко сжал.

Тотальный выбор в мою пользу сделан, и Андрей честно следует ему, даже удивительно, ведь мы сейчас находимся перед лицом реальной опасности, другой бы поспешил откреститься от меня, как от прокажённой.

— Ты в безопасности, это мне грозит костёр, как ведьме. Но я не управляю этой силой, и игуменья этот факт признала. Значит, им управляет кто-то другой, — я всё ещё пытаюсь свалить вину на Елену, и сама же поверить в это. Старый психологический приём, какой должен сложить в моём сознании яркую картинку и завтра на допросе я всё повторю уже более спокойно и уверенно.

— Поговорим об этом дома, ты можешь встать?

— С трудом, но смогу, сахар в крови упал, выпить бы чего-то сладкого или хотя бы пирожное откусить, чтобы голова не кружилась. Но ты прав, нам стоит уехать. Баронесса подозревает, что я в положении, потому не будет лишних сплетен и пересудов. Постарайся выглядеть озабоченным, а не расстроенным, что нам пришлось покинуть бал раньше времени…

— Конечно, но пока мы можем говорить между собой нормально, хотел бы признать свою вину перед тобой…

Мой рот открылся от глубочайшего удивления, смена полюсов не так удивила бы, как то, что сейчас сказал Андрей.

— Неужели?

— Этот выход в свет полностью изменил моё положение в обществе. И я сожалею, что не смог уберечь тебя от столкновения с инквизитором. И…

Он замолчал, помогая мне подняться, приобнял за талию и осторожно повёл к выходу, я на полу заметила тот самый ритуальный нож.

— Подними, завтра верну Его сиятельству. Ты что-то хотел сказать…

Андрей поднял складной, очень красивый нож с резной рукоятью из моржового бивня, сложил его и протянул мне, не желая иметь дел с магическими артефактами.

— Я лишь хотел сказать, что сожалею о неверном выборе. Елена должна будет покинуть наш дом завтра же утром, на сборы у неё есть ночь. И ещё хотел сказать, чтобы ты постаралась не навлечь на себя большие проблемы завтра на допросе. Я бы поехал с тобой, чтобы поддержать, но обязан быть на службе, однако, я сегодня же вечером пошлю записку нашему адвокату, и он тебя сопроводит, если его допустят.

— Удивляет одно, почему ты раньше не проявил такую же щепетильность… Ведь я не вчера стала боярыней.

— Ты разве не помнишь?

Пожимаю плечами, самочувствие полностью вернулось в норму, самообладание и способность здраво рассуждать тоже. Однако я не могу помнить то, чего не знаю.

— Нет, падение всё стёрло