Врачебная тайна - Дия Семина

с ним в допросной и отвечала на опасные вопросы. Я боюсь, что у него к тебе нечто иное. Ты обладаешь какой-то странной силой, она пугает таких, как я, и возбуждает таких, как он. А ты наивная девочка, которая совершенно не разбирается в людях, хотя последние дни тебе явно пошли на пользу…

Я остановилась и смотрю на мужа с неподдельным удивлением, он действительно смог поразить своей проницательностью. Даже в голову не пришло подумать о деле в таком ключе, но он прав.

— Ты преувеличиваешь мои способности…

— Нет, дорогая, боюсь, что я их не осознаю до конца и посему приуменьшаю.

Вот это он выдал. Оказывается, что он далеко не дурак, каким я почему-то его посчитала. Сама же и попалась на грабли стереотипов, красота, ведомость под началом Елены, агрессивное поведение и лёгкость, с какой он склонен нарушать законы: взятка игуменье, и попытка от меня избавиться с целью наживы, пошлая измена.

И тут появляется то самое «Да, но…».

Он уже несколько раз намекнул, а то и открытым текстом сказал, о том, что я его пугаю. Возможно, раньше он с подачи Елены воспринимал Настю как симпатичного фрика. Потом, заметив во мне какие-то мистические странности — испугался, а теперь этот страх умножился вниманием ко мне инквизитора. Однако как приятен вкус аристократизма, и вот уже Андрей готов смириться с моими особенностями, только бы не провалиться в забвение, только бы остаться на короткой ноге с сильными мира сего.

Ладно бы всё это, но фраза, что я возбуждаю графа — заставила напрячься ещё больше, чем если бы мне сказали о типичном допросе. Плюс, Андрей понятия не имеет о Григории, а у инквизитора явно началась паника, когда Гриша врезал по графской физиономии за попытку пустить мне кровь в общественном месте, да ещё и необработанным ножом.

Долго нам пришлось стоять на площади и ждать, пока я решусь согласиться с мужем, но у меня созрел совершенно другой вопрос:

— Возможно, ты прав. Я совершенно измучена этим бесконечным днём, балом и встречей с графом. Отложим выселение твоей пассии на другое время. Но пока мы одни и между нами завязался доверительный разговор, впервые, должно быть, то я хочу задать самый важный для меня вопрос. Если инквизитор каким-то нелепым чудом, и правда, потерял от меня голову, допустим такой поворот. И у него появится такой мужской интерес, то ты дашь мне развод?

— Анастасия, ты меня удивляешь до глубины души. Он страшный человек, ты его только что испугалась до обморока и вдруг делаешь такое заявление, из которого следует, что не против с ним закрутить настоящий роман? А я только что подумал, что ты…

Боже, сколько оскорблённого пафоса, он уже в распутстве меня не обвинил? По себе судит, ну-ну…

— Нормальная? Послушай, всё так, я его боюсь, но вопрос задала таким образом из деликатности. А вообще, я хотела спросить, что мне нужно сделать, чтобы нам с тобой развестись? Есть ли какая-то цена развода, посильная для меня? А то, может быть, вам с Еленой и не стоит ругаться, и становиться врагами? Просто собирайтесь и уезжайте завтра утром вместе, так будет проще для всех. И мне не придётся флиртовать с инквизитором, чтобы он стёр вас в порошок…

Настал его черёд остановиться и долгим взглядом просверлить меня, мы оказываемся умеем выедать друг другу мозг чайной ложечкой.

— Ты сама уже знаешь, что я не дам тебе развод, это невозможно, в который раз вынужден повторить эту аксиому: после венчания браки не расторгают. И да, именно по этой причине я и отправил тебя в монастырь, испугался, не хотел тебя обрекать на страшные муки и выбрал более гуманный способ обретения свободы и не раскаиваюсь, это был акт спасения. Сейчас всё изменилось, увы, не смею рассчитывать на прощение и понимаю твою опасность для меня, но также понимаю, что без тебя мне не добиться тех желанных вершин в обществе, какие сегодня вдруг замаячили на горизонте. Елена несколько раз перешла все границы, не хотел об этом говорить с тобой, но она для меня в прошлом в любом случае.

Вот это он вывернулся, даже уж на сковородке так бы не смог, и нашим, и вашим и себе любимому, всем угодил и смог оправдаться.

— Заведёшь себе другую пассию? — не сдержалась и подколола его.

— Попытаю счастье и удачу с моей женой, а если не повезёт, то да, найду другую пассию, более смирную, и не такую стерву, как Елена, и без мистификаций, как у моей странной, но прекрасной жены.

Он сказал это с иронией в голосе и с улыбкой, посчитав, что сказать обо мне в третьем лице, забавно…

— Ну что же, по крайней мере, честно. Но мой тебе совет не теряй время на жену, она тебя не простит, — отвечаю ему так же.

Мы потеряли слишком много времени и уже опоздали домой и опоздали написать записку адвокату. Карета нашлась довольно быстро, муж помог мне подняться по небольшим ступенькам и крикнул кучеру: «Трогай!».

Мы и так сказали слишком много лишнего друг другу. И теперь ни у него, ни у меня нет никаких иллюзий на счастливую семейную жизнь или на развод без проблем. Таких пар тысячи, брак плавно сменил статус на официально формальный, выгодный мужу и, скорее всего, мне, если припомнить, что я в обществе так и остаюсь изгоем по каким-то неведомым таинственным причинам из загадочного прошлого семьи Гринёвых.

И я даже готова смириться на какое-то время, но переписав брачный договор и выселив стерву Елену, потому что даже сейчас переживаю за дом, она может снова проверить все шкафы, подложить какую-то гадость в постель, в еду, в напитки…

— Что-то случилось! — Андрей выглянул в окно кареты и сразу же довольно громко выкрикнул, выдернув меня из размышлений.

— Что? Где? — не сразу поняла о чём он, и наша карета остановилась у парадного, в этот момент я поняла о чём он.

Перед нашим домом выстроились в ряд несколько карет, одна из них с красным крестом на дверях, окна дома на втором и первом этаже ярко освещены, и там явно происходит что-то неприятное.

Я вдруг решила, что Елена взбесила Гришу и тот разбил о её голову графин, ведь я не ощущаю его с того самого момента, как он реанимировал меня на балконе и растворился в ночи.

Быстрее вышли из кареты, поднялись по лестнице и в парадном встретились с лекарем и несколькими санитарами с пустыми