Его личное безумие - Людмила Черныш

— Где он, Вивьен? — спросил он глухо, даже не глядя в ее сторону, продолжая сканировать пространство.

— О ком ты говоришь? Кто, он? Калеб, ты явно не в себе, тебе нужно остыть, — она сделала осторожный шаг к нему, пытаясь перехватить его безумный взгляд и успокоить.

— Хватит! Не прикидывайся невинной дурой! — он резко обернулся к ней, и в его глазах сверкнула такая глубокая обида, что ей стало не по себе. — Где этот человек, который заваливает тебя этими вызывающе дорогими шмотками? Который присылает за тобой черные лимузины и пытается всеми правдами и неправдами сделать тебя своей личной собственностью? Я видел тебя вчера! Я видел те коробки с логотипами элитных брендов! Где этот богатый ублюдок, который возомнил, что может просто купить тебя, как вещь в магазине?

Вивьен почувствовала, как внутри нее закипает ответная, праведная злость. Бесцеремонность Калеба сегодня переходила все мыслимые границы.

— Это тебя совершенно не касается, Калеб! Слышишь? — выкрикнула она, в ярости сжимая кулаки. — Ты не имеешь абсолютно никакого права вот так врываться ко мне, устраивать здесь допросы и вторгаться в мою личную жизнь. Мы друзья, и только друзья! Ты не мой отец, не мой муж и даже не мой опекун, чтобы требовать ответов!

Калеб внезапно замолчал, его яростный гнев мгновенно сменился какой-то странной, болезненной и фанатичной решимостью. Он быстро подошел к ней вплотную и крепко, почти до боли взял ее за обе руки. Его ладони были влажными от пота и пугающе холодными.

— Вивьен, послушай меня сейчас очень внимательно, от этого зависит твоя жизнь, — его голос задрожал от избытка подавленных чувств. — Мы можем заключить наш официальный союз прямо сегодня. Прямо здесь, в этой комнате! У меня остались старые связи в департаменте, мы оформим все необходимые документы задним числом, никто ничего не заподозрит. Как только мы станем официальной парой перед законом, ни один мужчина-жаждущий в этом проклятом городе больше никогда не посмеет заявить на тебя свои грязные права. Ты будешь под моей защитой, под защитой системы!

Вивьен дернулась, пытаясь высвободить свои руки, но он держал ее слишком крепко, его пальцы впивались в ее запястья.

— Калеб, ты просто бредишь. Остановись! Я не собираюсь заключать никакой союз из страха, по расчету или ради какой-то мнимой безопасности. Это безумие!

— Ты ничего не понимаешь! Совсем ничего! — он почти сорвался на истеричный крик, брызгая слюной. — Я дам тебе спокойную, стабильную, нормальную человеческую жизнь. Мы будем жить в тишине, в безопасности, без этих вечных потрясений и ночных кошмаров. А эти богачи, эти доминирующие альфа-монстры... они принесут в твой мир только опасные качели, на которых ты рано или поздно разобьешься. Ты же прекрасно знаешь, как это работает у них. Вечная, кровавая борьба за власть, вечный риск. А если после создания биологической связи один из партнеров внезапно погибает, второй обречен на долгую и мучительную смерть от истощения. Это приговор, Вивьен! Зачем тебе весь этот хаос целого мира, который неминуемо обрушится на твою голову вместе с ним? Выбери меня! Выбери тихую гавань!

— Калеб, уходи немедленно, — тихо, но предельно твердо произнесла Вивьен, не прекращая своих безуспешных попыток вырваться из его захвата. — Ты сейчас ведешь себя просто пугающе. Пожалуйста, просто оставь меня в покое, пока мы окончательно не разрушили нашу дружбу.

Но Калеб, казалось, окончательно сорвался с цепи здравомыслия. Все годы его подавленных чувств, невысказанных слов и панического страха за нее вырвались наружу неуправляемым, разрушительным потоком.

— Я спасаю тебя, глупая! — выдохнул он ей прямо в лицо, и она почувствовала запах его лихорадочного пота. — Я спасал тебя все эти долгие пять лет! Оберегал от горькой правды, от боли, от призраков прошлого! И я ни за что не позволю тебе упасть в эту бездну сейчас, когда ты так близка к краю. Ты просто одурманена его феромонами, Вивьен. Это обычная биология доминирующего жаждущего, он просто ломает твою волю на гормональном уровне, он заставляет тебя верить, что ты его хочешь. Но он уничтожит тебя, выпьет досуха и превратит в пустую оболочку!

Он внезапно, с пугающей силой дернул ее на себя, пытаясь вжать ее спиной в холодную стену между гостиной и закрытой дверью спальни. Вивьен громко вскрикнула, упираясь ладонями в его напряженные плечи, пытаясь создать хоть какую-то дистанцию, но Калеб, ослепленный своей навязчивой миссией спасения, уже склонялся к ее лицу. В его глазах читалась фанатичная решимость, он намеревался закрепить свои безумные слова поцелуем, который должен был, по его глубокому убеждению, пробудить ее от этого сладкого дурмана.

— Посмотри на меня! — кричал он, почти касаясь ее губ. — Я тот, кто был рядом! Я тот, кто надежен! Я не монстр, я человек!

В этот самый момент тишину маленькой квартиры разорвал звук, который невозможно было спутать ни с чем иным во вселенной. Дверь спальни не просто открылась, она буквально распахнулась с такой невероятной, нечеловеческой силой, что с грохотом ударилась о стену, оставляя глубокую вмятину на штукатурке и срывая наличник.

На пороге возник Дамиан. Его огромная, мощная фигура в один миг, казалось, заполнила собой все видимое пространство маленькой комнаты, вытесняя из нее воздух. Вокруг него клубилась тяжелая, почти осязаемая физически аура первобытной, беспощадной угрозы. Глаза Дамиана мерцали в полумраке таким густым, кроваво-алым цветом, что в гостиной, казалось, стало в несколько раз темнее. Его губы были сжаты в одну тонкую, ледяную линию, а на скулах ритмично гуляли желваки. Каждое его движение было пропитано концентрированной яростью.

Калеб мгновенно застыл на месте, все еще продолжая по инерции прижимать испуганную Вивьен к стене, но его руки уже начали мелко и противно дрожать. Он медленно, словно во сне, повернул голову на звук, и в ту же секунду весь живой цвет мгновенно покинул его лицо, сменившись мертвенной бледностью. Перед ним стоял человек, который по всем законам логики, по всем официальным документам и отчетам полиции должен был либо навсегда сгнить в самой охраняемой тюрьме страны, либо умереть еще пять лет назад.

Глава 17. Осколки правды

— Убери. От нее. Свои. Поганые. Руки, — каждое слово Дамиана падало в тишине комнаты, как удар тяжелого кованого молота по раскаленной наковальне.

Воздух в гостиной стал настолько плотным, вязким и горячим, что Вивьен стало физически трудно дышать, легкие словно наполнялись свинцом. Она с ужасом видела, что Дамиан больше даже не пытается сдерживать своего внутреннего зверя.

Он стоял там, в дверном