Нас не должно быть - Алина Цебро

будто я могу разбиться. Это мило, правда мило. Но я не могу. Не могу сосредоточиться. И вдруг понимаю, что мне нужно что-то сказать. Что-то сделать. Чтобы остановить это, хотя бы на минуту.

— Я... я голодная, — выпаливаю.

Отстраняюсь. Слова звучат глупо и неуместно, но они уже вырвались. И я не могу их вернуть.

Коул моргает, удивлённо, но потом улыбается. В его глазах всё ещё горит возбуждение, но он кивает. Потому что он всегда такой. Всегда понимающий. Всегда готовый подстроиться.

— Конечно, котенок.

Мы едим. Но я почти не чувствую вкуса. Потому что мысли скачут, скачут, скачут. И я думаю о том, что сейчас мы закончим. И он снова начнёт целовать.

Коул смотрит на меня. В его глазах вопрос. Я знаю, что он чувствует моё напряжение. И я не хочу его разочаровывать. Не хочу, чтобы он думал, что я не хочу его. Потому что я хочу. Правда хочу.

Он снова целует меня. На этот раз я отвечаю. Пытаюсь погрузиться в это. Пытаюсь почувствовать. Его язык скользит в мой рот, медленно, исследующе. Вкус вина на его губах, тепло его дыхания. Вроде бы нравится. Вроде бы хорошо. Но потом мозг снова включается. И я думаю о джакузи. О том, что мы так и не пошли туда. И это было бы романтично. И может быть, там я смогу расслабиться. Может быть, вода поможет.

— Коул, — говорю я.

Отстраняюсь. Он смотрит на меня с этим тёмным взглядом, полным желания. Я чувствую себя ужасно. Потому что снова останавливаю его.

— Я... я хочу в джакузи. Можно?

Он выдыхает. На секунду кажется, что он разочарован. Но потом улыбается. Кивает. И снова эта его бесконечная терпеливость, которая заставляет меня чувствовать себя ещё хуже.

— Конечно, детка, — говорит он. — Всё, что хочешь.

Мы идём за дом. Там стоит джакузи, маленькое, но уютное, окружённое деревянным настилом. Коул включает его. Вода начинает бурлить, создавая облака пара в холодном ночном воздухе. Я иду переодеваться. Натягиваю купальник. Руки всё ещё дрожат. Я смотрю на своё отражение в зеркале.

Что со мной не так? Почему я не могу просто расслабиться?

Коул уже в джакузи, когда я выхожу. Он смотрит на меня так, будто я самая красивая вещь, которую он когда-либо видел. Его взгляд скользит по моему телу, медленно и жадно.

Я залезаю в воду. Парень обнимает меня, притягивая к себе. Его руки скользят по моей спине, по бёдрам, оставляя за собой след тепла.

— Эстер, — шепчет Коул.

Его голос тянет меня обратно. Я понимаю, что он смотрит на меня. В его глазах беспокойство.

— Ты в порядке?

— Да, — отвечаю я быстро.

Слишком быстро. Целую его, чтобы Коул не задавал больше вопросов. Он отвечает. Его руки становятся более настойчивыми. Одна скользит вверх, обхватывает мою грудь, большой палец проводит по соску через тонкую ткань купальника. Я знаю, что парень хочет большего. И я тоже хочу. Правда хочу. Ладно, пора.

— Может, пойдём внутрь? — говорю.

Он кивает, выдыхая. Этого и ждал от меня.

Я поворачиваюсь к нему, как только мы заходим в домик, и что-то в его взгляде заставляет моё дыхание сбиться. Коул делает шаг ближе, потом ещё один, и вот он уже рядом, его руки ложатся на мою талию.

— Эстер, — произносит мой парень тихо, и в его голосе столько тепла, что я чувствую, как внутри что-то тает.

Я тянусь к нему, и наши губы встречаются. Поцелуй мягкий, неторопливый, но с каждой секундой становится глубже. Его руки скользят по моей спине, притягивая ближе, и я обхватываю его шею, отвечая с той же страстью.

Я хочу этого. Хочу его.

Мысль пульсирует в голове, заставляя сердце биться ещё быстрее. Я хочу доказать — себе, ему, — что он единственный, кто мне нужен. Что между нами всё правильно. И ни о ком другом я не думаю. Никому другому места нет.

Коул углубляет поцелуй, и я задыхаюсь, чувствуя, как желание разливается по телу горячей волной. Мои пальцы скользят по его груди, ощущая жар кожи, напряжение мышц под ладонями.

— Эстер, — выдыхает хрипло, его губы скользят к моей шее, оставляя огненный след.

Я запрокидываю голову, давая ему доступ, и его руки сжимают мои бёдра, притягивая так близко, что я чувствую каждую линию его тела. Мир сужается до этих прикосновений, до его запаха — древесного, с нотками того одеколона, который я подарила ему на день рождения.

Он ведёт меня к дивану, не прерывая поцелуя, и мы падаем на мягкие подушки. Вес его тела накрывает меня, и я выгибаюсь навстречу, чувствуя, как внутри всё сжимается от предвкушения……

— Я хочу тебя, — шепчу я, и это правда. Чистая, неприкрытая правда.

Коул замирает, глядя на меня с такой нежностью, что сердце сжимается. Он проводит большим пальцем по моей щеке.

— Ты уверена?

— Да, — мой голос дрожит, и я не понимаю, от страха или желания.

Я не могу оторвать взгляд — широкие плечи, рельеф торса... Мои ладони скользят по его груди, исследуя каждый изгиб, и Коул стонет, закрывая глаза. Это опьяняет — видеть, как он реагирует на мои прикосновения. Его губы снова находят мои — жадно, требовательно. Рука скользит под полотенце, в которое я укутана, поглаживает бедро, поднимается выше, и я задыхаюсь, выгибаясь навстречу.

Господи, как же хорошо...

Но тут же, словно ледяной душ, в голове вспыхивает мысль: А что, если я делаю что-то не так?

Я сглатываю, пытаясь прогнать её, сосредоточиться на ощущениях — на том, как его губы скользят по моей ключице, как пальцы расстёгивают верх купальника.

— Ты прекрасна, — шепчет Коул, и в его голосе столько искренности, что на мгновение все мысли растворяются.

Я притягиваю его ближе, целую с новой силой, чувствуя, как желание пульсирует в каждой клетке. Его руки повсюду — на талии, на бёдрах, скользят по спине, оставляя за собой дрожь.

Я хочу раствориться в этом моменте. Забыть обо всём, кроме него.

Но голова предательски подбрасывает новую мысль: А вдруг я недостаточно хороша? Вдруг он сравнивает меня с... кем-то… А у него вообще были другие?

— Эстер? — Коул приподнимается, глядя на меня с беспокойством. — Всё в порядке?

— Да, да, — торопливо отвечаю я, притягивая его обратно. — Не останавливайся.

Я целую его снова, отчаянно пытаясь вернуть ту страсть, что пылала минуту назад. Мои руки скользят к его ремню, расстёгивают пряжку дрожащими пальцами. Быстро. Слишком быстро.

Коул замирает.

— Эй, — он перехватывает мои руки, переплетает пальцы с моими. — Мы можем