Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

Он всего лишь помог мне убрать отца, тем самым помог и себе – очистил город от одного из сильнейших боссов. Сделал то, о чем его отец, Роберт Гонсалес, в свое время мог лишь мечтать. Правильно говорят, дети либо уничтожают семейное дело, либо выводят его в большой плюс. Правда, я не знал, на каком уровне сейчас находился Тайфун или хотя бы я. Эти рейтинги меня не касались. Я просто делал свое дело. Но, наверное, стоило хотя бы изредка интересоваться ими. Так, чтобы понимать, насколько сильный между нами получался разрыв в выручке. В конце концов, наши отцы были готовы убить друг друга за количество нулей на счете.

Солнце клонилось к закату, на пляже становилось все меньше людей. Я дождался шести часов, как мы и договаривались, вышел из машины, оставив пиджак и телефон внутри – нельзя рисковать, люди отца могли следить.

Белые кеды утонули в песке, ветер гонял песчинки по пляжу, а волны набегали на берег. Я не любил море, не любил песок и ощущение его на коже. Сразу хотелось отмыться и стереть с себя раздражающее чувство грязи.

Я нашел Тайфуна около небольшого фургончика с мороженым. Парень сидел за розовым столиком, поедая шоколадное мороженое.

И это, по его мнению, не привлекало внимания?

– Не слишком романтично для встреч со мной? – хмыкнул я, усаживаясь напротив него. Аарон поднял взгляд, отставив стаканчик в сторону.

– Здесь нет камер, людей, укромный уголок, а еще, – парень качнул головой в сторону продавца, – он платит нам за охрану.

– Ладно, и о чем ты хотел поговорить? – сложил руки на груди я. Аарон снова взялся за мороженое, нахмурив брови.

– Мы нашли следы, – вдруг выдал он, устало бросив ложку в стаканчик. Я подался вперед, собираясь впитывать каждое его слово, каждое движение. – Работал явно профи.

Значит, точно не Хименес, хотя и мог кого-нибудь нанять. Но я мало в это верил.

– С чего вы взяли, что профи? Кто-то из семей? – Аарон скупо кивнул.

– Я нашел отличительный признак киллера одной из семей, – он потянулся за сигаретой, я сделал то же самое. – Моей семьи, Лукас. Я нашел знак одного из моих парней.

Я так и застыл с сигаретой во рту. Лимит удивления за эти несколько недель закончился. Почему все не остановилось на свадьбе?

Если бы взял с собой пистолет, то он бы уже давно упирался в лоб Тайфуна. Не для того, чтобы убить. Точно не здесь и не сейчас. А для того, чтобы допросить. Хотя он вряд ли рассказал бы такие детали, если бы был причастен.

Я нахмурился и затянулся, выпуская дым в парня.

– Надеюсь, ты понимаешь, что кто-то пытается меня подставить? – держу пари, нас всех кто-то подставлял. Не просто так знак его убийцы оказался в моем магазине, на моем работнике. Все не просто так.

– Не совсем дурак, – буркнул я, поставив локти на стол. – Что будешь делать?

– А ты? – вернул вопрос он. Чертовски хорошая задачка. Я понятия не имел, что делать дальше. Наверное, как и он. – Проведу чистку в своих рядах. Кто-то мог что-то видеть, рассказывать или своевольничать.

– Удивительно, но займусь тем же самым, – правда, я не знал, как объяснять все происходящее брату и матери, не раскрывая союз с Гонсалесом. Держать в неведении Адама вечность тоже нельзя – если со мной что-то случится, он займет место главы, будет на чертовом троне из трупов.

– Наши договоренности должны остаться только между нами, – предупредил Тайфун, будто прочитав все мысли на моем лице, отправил докуренную сигарету в пластиковый стаканчик с мороженым. Я поджал губы.

– Так же как ты сохранил их в секрете от своего брата и невесты?

– Уж прости, Лукас, но люди твоего отца нападали на него дважды, ты шантажировал его девушку и похитил его ребенка. Скажи спасибо, что после всего я оставил тебя в живых.

– У тебя бы рука не поднялась.

– Не советую проверять мое терпение, оно не вечно, – хмыкнул парень, поднимаясь на ноги и загораживая собой солнце, уходящее за горизонт. – Завтра прием у действующего мэра, ты будешь?

– Конечно, – мне нужно больше союзников. Больше, чем у отца. – Никому не говори о том, что нашел. Отец не станет разбираться в причинах, сразу нападет.

– Спасибо за предупреждение, – отозвался Аарон и направился к выходу с пляжа. Я же остался на месте, разглядывая морской горизонт, розово-голубое небо и яркий солнечный диск. В пальцах покоилась почти истлевшая сигарета, а мысли летали где-то далеко за пределами этого места.

Наверняка со стороны я выглядел даже комично: парень под два метра ростом за розовым столиком у лавки с мороженым, раскрашенной в целую палитру ярких цветов и украшенной воздушными шариками. Картинка из чертовой комедии про неудавшуюся жизнь.

Я не стал продлевать неприятные ощущения и раздумья о собственной судьбе, поэтому последовал примеру Тайфуна и покинул пляж, направившись домой.

Адам сидел около бассейна с книгой, Лолы рядом с ним не оказалось. И, признаться, последнее, о чем я хотел знать, это то, где она пропадала. София нашлась в гостиной, как обычно, с бокалом красного вина на столике. Я устало плюхнулся на диван, разглядывая семейный портрет над камином. Кажется, мы слишком идеальны для этого мира. Идеальности не существовало, но почему-то в глазах окружающих наша семья казалась примером. Хотя я бы назвал это примером того, как не надо. Наша семья – антипример идеальности. И я никогда не понимал, почему люди этого не замечали. Неужели никто из них не замечал синяки матери, потухший взгляд, сальную ухмылку отца и акулью усмешку? Никто не замечал замутненные глаза Томаса и поникшие плечи Адама?

Всем плевать на всех.

Я успел в этом убедиться.

– Как там отец? – вдруг спросила мать, разрывая тишину. Я посмотрел на нее, замечая, с какой силой она сжала бокал в пальцах.

Мама так и не навестила отца за все эти месяцы, только спрашивала у меня каждый раз о его делах. И я никогда не мог сказать правду. Его дела паршивы. Настолько, насколько они могут быть ужасны у человека, который находился под арестом и из наручников уже никогда не выберется.

– Нормально.

– Ты снова обманываешь меня?

– А что я должен сказать? Он как обычно, мама. Каждый его день проходит одинаково, он не болен и не собирается умирать, – выпалил я, наблюдая, как на ее глазах наворачиваются слезы. Неужели она жалела его? Неужели думала о нем? Как могла переживать за человека, который принес ей столько боли