Сердце падшего короля - Кэтрин Болфинч

хочешь составить компанию? – если бы я успела отпить кофе, то наверняка бы выплюнула им в него от неожиданности. Но я только захлопала ресницами, сдерживая порыв кинуться его обнимать.

– Правда?

– Да.

– И я не буду тебе мешать?

– Ну, ради справедливости, – загадочно заметил парень, – иногда я буду плавать, чтобы отдохнуть от тебя, – Адам тихо рассмеялся, вызывая этим улыбку и на моих губах. И все же с ним все было легко. Может быть, семья Санчес не так ужасна, как мне показалось. Конечно, это относилось только к Адаму.

– Идет, – я протянула ему руку, парень осторожно сжал ее в ответ, а затем я принялась за завтрак.

– Встретимся у бассейна, ты узнаешь меня, я буду почти голым, – со смехом проговорил Адам, выходя из кухни.

– Ты тоже узнаешь меня. Я леди в красном.

Парень кивнул и скрылся за дверью, пока я медленно допивала свой кофе, думая, что впервые за весь брак с Лукасом на моем лице красовалась улыбка. Я давно не чувствовала легкость в груди.

Я помыла за собой кружку и почти бегом пошла в спальню, опасаясь встретить там Лукаса, но его не оказалось, так что я переоделась в купальник, задержавшись около зеркала, чтобы рассмотреть точеную фигуру, плоский живот и тонкие руки. Я редко ощущала себя красивой, а сейчас и подавно. Я бы не поверила, даже если бы меня осыпали комплиментами.

Адам, правда, обнаружился около бассейна, на шезлонге, прикрытом зонтиком. Из его телефона играла тихая мелодия, я плюхнулась на соседний лежак, прикрыв глаза из-за яркого солнца. Сегодня лето чувствовалось сильнее прежнего.

– Не думал, что ты так быстро соберешься, – проговорил Адам, оторвавшись от чтения и повернувшись ко мне. Я легко улыбнулась.

– Подумала, что у твоего предложения может быть срок действия, а мне просто хочется с кем-нибудь поговорить, – призналась я, даже не ожидая от самой себя такой честности.

– Да, из Лукаса отстойный собеседник, только молчит и кивает.

Я рассмеялась, соглашаясь с этим описанием. Лукас редко болтал не по делу. Чаще всего с его языка слетали колкости, оскорбления и приказы.

– Но я собирался провести здесь весь день.

– Отлично, тогда я не буду торопиться загореть. Если бы знала, взяла бы солнцезащитные очки, – проворчала я, прикрыв лицо ладонью. Адам уткнулся в книгу, повел ладонью.

– Возьми мои.

– Правда? – удивленно спросила я, свесив ноги вниз. Адам посмотрел на меня и согнул ногу в колене, показывая очки на желтом полотенце.

– Смысл мне обманывать тебя в таких вещах?

– А в других обманывать смысл есть? – Господи, почему ты не дал мне мозгов? Другой вопрос, почему я не думала, когда открывала рот?

– Есть вещи, о которых лучше никому не знать, – спокойно отозвался парень. – Не стесняйся, я не жадный.

Я закусила губу, неожиданно смутившись, и потянулась за очками, перегнувшись через его ноги.

– И как, мне идет? – я вернулась на свой шезлонг и нацепила очки. Адам взглянул на меня, прикрыл губы книгой, но мимические морщинки около глаз выдавали его. – Почему ты смеешься?! – лжеобиженно спросила я, сложив руки на груди.

Адам уже в открытую смеялся, и это было так странно, что я задержала дыхание, наблюдая за ним. Я никогда не видела, как он смеялся. Впрочем, мы не так уж и хорошо общались, чтобы делиться такими эмоциями.

Я шуточно шлепнула его по ноге.

– Ты выглядишь как маньяк, – сквозь смех проговорил парень, прикрыв глаза.

– Тогда я буду действовать как маньяк, – заявила я, потянувшись его пощекотать. Чистое ребячество, но почему-то мы звонко смеялись и смущались, и в этом не виделось ничего неправильного. Будто мы обычные люди, не хранящие в сердцах семейные тайны и груз проблем на плечах.

Адам вдруг схватил меня за руку, я, не удержавшись, рухнула прямо на него, а завязки на купальнике не выдержали, оставляя меня почти с голой грудью.

Я прижала красную ткань, Адам тут же успокоился, посадив меня. Мои щеки залила краска, а сердце ухнуло. Стало неловко. Все вдруг показалось неправильным, странным и чужеродным.

Пальцы Адама пробежались по моим позвонкам, а затем нащупали завязки. Я вздрогнула – его кожа была намного холоднее моей.

– Я сама, – голос оказался тихим, едва различимым, но Адам все равно убрал руки от моих плеч, позволяя мне самой вернуть купальник на место. Как раз в тот момент, когда на заднем дворе показался Лукас. Мой муж.

Черт возьми!

Мне не особо нравилось то, что он увидел нас. Может быть, я и хотела позлить его, но почему-то этот момент хотелось сохранить при себе, оставить где-то внутри и не пускать туда мрак. Но было поздно. Адам ушел, оставляя нас наедине, пока Лукас распинался о моем поведении, будто мне было до этого дело.

Я не собиралась отчитываться перед ним, как и он передо мной, не собиралась играть по его правилам и вестись на манипуляции. И я не придумала ничего лучше, чем толкнуть его в бассейн, не учтя, что все это время он крепко держал мою руку. Я полетела следом.

Холодная вода окутала каждую клеточку тела, заставляя задохнуться от испуга и шока. Я ведь не умела плавать! Страх не успел завладеть моим телом. Лукас поднялся на ноги, буквально вытащив меня за руку из воды. Я чувствовала себя облезлой собакой и выглядела наверняка так же.

– Я не умею плавать, – пискнула я, обхватив его за шею.

– Я помню, – тихо отозвался Лукас, выбираясь из бассейна. По телу побежали мурашки, то ли от его пробирающего шепота, то ли от холода. Честно, я не ожидала услышать от него подобное. Не думала, что он мог запомнить обо мне что-то настолько личное. О том, что я не умела плавать, знали всего несколько человек: мои родители, Моника и Лукас. И то он узнал совершенно случайно, когда на одной из светских вечеринок все полезли в бассейн, а я осталась в доме, наблюдая за всем из окна. Меня тогда хотели запихнуть в воду насильно, а Лукас вырос настоящей стеной передо мной, послав тех парней к черту. После этого мы переспали первый раз. Уж не знаю, была это задуманная акция или случайность. Лукас так и не признался.

Он осторожно опустил меня на ступеньки, и я выбралась из бассейна, дрожа от холода так сильно, что слышала, как зубы стучали друг об друга. Плед, который принес Адам, оказался спасением. Я закуталась в него с головой, направившись в дом. Лукас шел следом, оставляя мокрые следы за собой.

На талии все еще ощущались крепкие руки Лукаса,