Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

Хосе стоял у окна с кружкой кофе, его друзья сидели за столом и уплетали завтрак. Чак жадно пил из своей миски. Судя по его шерсти, утро он провел весело.

— Доброе утро, Козочка, — поздоровался со мной Хосе. У него были влажные волосы, щетина исчезла. Видимо, покинув мою комнату, он тоже отправился в душ. На нем были светлые джинсы и синий джемпер. Челка, падающая ему на лоб, придавала дерзкой элегантности. — Чудесно выглядишь.

На мне были розовые джинсы и такого же цвета худи. Я слышала, что розовый успокаивает, а спокойствие мне сейчас было необходимо как воздух. И не только мое.

— Ты тоже вполне прилично одет.

Хосе усмехнулся и снова отпил из кружки.

— Доброе утро, мальчики, — поздоровалась я, обращаясь к друзьям Хосе. Все взгляды тут же устремились на меня. — Если у вас не было планов, то теперь они есть.

Марат посмотрел на меня с ужасом. Коля с любопытством.

— Чую какое-то неприятное поручение, — догадался Леша.

— Именно! Времени до Нового года мало, продуктов много, поэтому вы будете помогать мне готовить, — с воодушевлением сказала я, потирая руки. Приготовить еды я собиралась много, и если бы не Хосе, то эта цель была бы реализована, но все пошло не так. Поэтому теперь мне нужна была помощь.

— Готовка, фу! — протянул Марат, выбираясь из-за стола.

— То есть, ужинать вы с нами не будете? — решила вежливо уточнить я. Марат бросил на меня испепеляющий взгляд.

— Тираническая у тебя женщина, — заметил Коля.

— Я гость, и не обязан стоять у плиты, — высокомерно сказал Марат. — Это обязанности хозяев. Тем более, я вложился в покупку продуктов.

Я заметила, с каким вниманием за ним наблюдал Хосе, и, судя по выражению его лица, от Марата он был не в восторге.

— Что нужно делать? — ставя кружку на стол, спросил Хосе.

Кашлянув, я начала давать распоряжения.

Чем меньше оставалось времени до встречи моих женщин, тем сильнее я волновалась. Как все эти перемены переживет бабушка с ее-то здоровьем? Как отреагирует мама на Хосе? Реакция Лизы меня особо не тревожила — она всегда была на моей стороне, хотя порой со стороны это выглядело совсем не так.

Я вышла из кухни, на которой все кипело и скворчало. Окно запотело, а от божественных ароматов еды можно было сойти с ума. Большая часть блюд была приготовлена, остальное можно закончить вечером, перед тем как сесть за стол.

— Ты готова? — заглянув в гостиную, где я расположилась с чашечкой кофе и пирожным, спросил Хосе. — Через двадцать минут мы выезжаем.

— Готова, — с набитым ртом ответила я.

— Непохоже, — заметил Хосе и, взяв мою чашку, отпил кофе.

— Ты хочешь, чтобы я ела в машине?

— Чтобы ты оделась.

Перегревшись на кухне, я сняла худи и сидела в коротком топе на толстых лямках. Летом в таких по улицам ходят. Что за придирки? Я вопросительно посмотрела на Хосе. Тот не отвел взгляд, лишь скользнул им по моим плечам и груди.

— Ты прогрел машину? — хрипло спросила я.

— Как раз собираюсь, — ответил Хосе, сжимая в пальцах ключи. — Собирайся.

Хосе ушел, и я с облегчением выдохнула. У меня еще есть пять минут, чтобы спокойно допить кофе. Облизав ложку с остатками крема, снова бросила взгляд на часы. Если продолжить так волноваться и дальше, можно устроить себе паническую атаку. Обычно сладкое помогало мне взять себя в руки, но в этот раз хитрость не сработала.

Поднявшись с дивана, я собралась подняться к себе, чтобы почистить зубы и взять сумочку, как путь мне преградил Марат. Его взгляд — тяжелый и осуждающий, не сулил ничего хорошего. Я судорожно сглотнула, чувствуя себя кроликом перед удавом.

— Ты ничего не хочешь мне объяснить, Саша? — сурово спросил он.

Негодяй и шоколад

Я несколько раз моргнула, изображая непонимание. Марат был настоящей угрозой, он мог создать мне крупные неприятности.

— О чем вы? — спросила я.

— Как и когда ты познакомилась с Кузнецовым?

— Ну… — Господи, что этот негодяй мог наговорить им? Дай мне силу ясновиденья! — Мы встретились в одном месте, разговорились.

— Только не прикидывайся, что не знаешь кто он! — прошипел Марат.

— Знаю, мой будущий муж, — невинно хлопая ресницами, притворилась я дурой. Врать так врать! — Вы же слышали о его планах на будущее.

— Ты же не такая идиотка, какой хочешь казаться, — склоняясь надо мной, сквозь зубы процедил Марат. От него пахло табаком и чем-то сладким. Меня замутило, и я отклонилась вбок, чтобы этот тип не дышал мне в лицо. — Кузнецов — наш новый босс. Он знает, что ты его сотрудница? Соломки решила постелить, да, Саша?

— Да вы что! — вполне искренне изумилась я.

— Не ври, что не знала.

— Не вру, не знала, — поднявшись с дивана, сказала я. Марат вскинул брови, сверля меня недоверчивым взглядом. — Как часто ты рассказываешь своим девушкам о рабочих подвигах?

— Ты что, даже не спросила, чем он занимается?

— Хосе сказал, что у него свой бизнес, — пожав плечами, проговорила я и бросила взгляд на дверь. — Этого было вполне достаточно.

— Если он узнает, что ты его подчиненная — вряд ли обрадуется, — усмехнулся Марат. — У него табу на служебные отношения.

Я не успела ничего ответить, как в гостиную вошел Хосе и бросил на меня суровый взгляд.

— Ты скоро?

— Мысленно я уже еду в аэропорт, — торопливо проговорила я. Схватила полушубок и сумочку и побежала к выходу. Чак увязался за мной, но мне пришлось его огорчить, оставив дома.

Оделась и села в машину. Посмотрев в зеркало, нервно поправила волосы. Хосе устроился на месте водителя и велел мне пристегнуться.

— Волнуешься? — спросил он, выезжая на дорогу.

— Ты правда сможешь с этим что-то сделать, если я скажу «да»? — спросила я, глядя на его руки, лежащие на руле. Подняла глаза и посмотрела на его суровый решительный профиль. О чем думала его невеста, когда бросала его? Что он слишком хорош для нее? Другие варианты мне не понять. — Думаешь, волшебное «Успокойся», сразу включит во мне дзен?

— В бардачке есть шоколадка с орехами, — не отрываясь от дороги, сказал Хосе.

— Боже… — простонала я.

— Что?

— Я начинаю понимать, что такое стокгольмский синдром.

— Надеюсь, тебе не нравится.

— Нет, кошмар какой-то, — вздохнула я. Хосе тихо усмехнулся, и я снова залюбовалась его профилем. Да что ж такое! — Я не хочу врать семье. Это кощунство.

— Если они расстроятся, будет еще хуже, — напомнил Хосе. — Мы не будем врать, мы только приукрасим наше знакомство.

— Я смотрю, ты уже вошел во вкус. Репетируешь перед настоящими