Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Коварный дурак… Ты уверена, что это про меня? — прищурившись, уточнил Хосе. Мы стояли так близко друг к другу, что воздух вокруг нас стал искрить от напряжения. Хотелось, чтобы он поцеловал меня. Я была зла на него, не собиралась прощать, но хотела, чтобы он обнял меня, чувствовать его сильные руки на своем теле. Я желала Хосе и знала, что это слишком очевидно, он все понимает. Притворство никогда не было моей сильной стороной.

Хосе коснулся костяшками пальцев моей щеки, а потом убрал за ухо прядь волос. Это были невесомые касания, но мне этого хватило, чтобы по телу разлился жар, а внизу живота пробудилась сладкая истома. Продажная биология! Я хотела разозлиться на себя, чтобы вернуть контроль над ситуацией, но у меня не получилось.

— Какое из двух слов тебя не устраивает?

— Оба.

— А мне казалось — коварный, это комплимент, — сказала я. На одну секунду брови Хосе нахмурились, но он быстро вернул себе прежнее выражение лица. Я вспомнила о его лучшем друге и невесте и прикусила губу. Лучше бы я не знала эту правду!

— Не для меня, — холодно ответил Хосе.

Я чуть не напомнила ему, как он вел себя со мной, но на кухню вошел Марат, и прикусила язык.

— Ты?! — уставившись на меня, ошеломленно проговорил мужчина. Хосе бросил на него удивленный взгляд.

Черт! Черт! Черт! Я совсем забыла о нем! Какую ложь придумать, чтобы выкрутиться?

— И вам добрый вечер, — протягивая Марат руку, сказала я, надеясь, что он догадливый и ему хватит ума подыграть мне. — Как добрались?

Марат не успел ответить, как, потирая руки, вошел парень с золотимыми кудрями, похожий на сказочного Иванушку.

— Пожрать бы сейчас, — сказал он и, заметив меня, добавил: — Ой. Серег, ты нас представишь?

— Мы думали, что ты тут один, — протискиваясь вперед, сказал третий приятель Хосе. Четыре мужика и я. Мне вдруг стало неуютно и захотелось уйти. На кухню вошел Чак и, лениво зевнув, сел рядом со мной. Я потрепала его за ушами. — Она с нами новый год встречать будет?

— В смысле? — Я непонимающе посмотрела на него, а потом на Хосе. Тот отвел глаза.

— Ну ты же… — он окинул меня оценивающим взглядом. — Наверное, уже закончила оказывать услуги. Или еще не приступила?

Он что, принял меня за девушку по вызову?! Судя по тому, как на меня смотрели гости, они все сделали такой вывод. Я закипела от негодования. По вине Хосе я снова оказалась в дурацкой ситуации! Или… Или он это намеренно сделал?

— Коль, помолчи, — одернул его Хосе.

— Ты что, не рассказал им? — подойдя к нему, сурово произнесла я. — Серьезно? Это твои друзья, а ты позволяешь им думать обо мне бог весть что! И это после всего, что было! Ты чудовище, Хосе!

Я толкнула его в грудь, и он, схватив меня за запястье, тут же привлек к себе.

— Козочка, успокойся, — хрипло проговорил Хосе.

Кто-то усмехнулся и тут же кашлянул, чтобы скрыть свое преступление.

— Твое «успокойся» звучит, как издевательство! Ты сейчас же все объяснишь своим друзьям!

— Козочка…

— Пока они не начали переводить мне деньги на карту!

— Здесь не работает интернет, — напомнил Хосе.

— Это не оправдание!

— Ты слишком остро реагируешь на…

— А я не оказалась в тюрьме по статье «убийство»! — разъяренно произнесла я.

— Серег, я бы на твоем месте прислушался к ее требованиям, — подал голоса Коля, и я уловила в нем нотки уважения. — Пока ты еще не в морге.

— Ты что, сказал им, что я проститутка? — от злости у меня даже заложило уши. Я дернулась, желая освободиться от его тисков, но Хосе сжал мои запястья еще сильнее. Его серые глаза потемнели. Неужели я смогла задеть его?

— Мы все во внимание, — сказал златокудрый Иванушка. — И, кстати, когда ты успел стать Хосе? Нашлась твоя мексиканская семья?

— На этот вопрос лучше ответит Саша.

Я мысленно простонала. Пока мы не познакомились, я даже не помнила, что знаю такое имя! Видимо, сказался просмотр латинских сериалов в детстве. А потом я об этом забыла.

— Мне нравится его так называть, — ответила я. Можно было бы придумать что-то еще, но часы показывали четыре утра и мозг соображал плохо.

— Уважительная причина, — сказал Леша, пряча руки в карманы толстовки. Здравствуй, Хосе! Как дела, Хосе?

— Так называть меня может только Саша, — сразу внес ясность Хосе. — И закончим с этим.

— Я жду! — с нетерпением напомнила я.

— Ты же обещал нам какой-то сюрприз… Это он? — неуверенно проговорил Марат. Меня снова бросило в холод. Он ведь может все испортить! Хотя если может быть хуже, то путь уже будет без меня!

— Мое терпение пережило кризис и близится к финалу! — грозно прошипела я, силясь убрать руку Хосе с моей талии. Безрезультатно.

— Гав! Гав! — чувствуя напряжение в воздухе, решил поставить всех на место Чак. Марат сделал шаг назад. Понятно, боится собак. Теперь я знаю его слабое место!

— Дело в том, — сказал Хосе, — что Саша — моя девушка.

На кухне стало очень тихо. Я хотела сказать Хосе, что он сдурел, но тишина лишила меня мыслей, оставив лишь возможность пялиться на моего новоиспеченного парня. Представляю себе, как по-дурацки выглядело мое лицо со стороны.

— Ты с ума сошел? — обескуражено прошептала я.

— Да, я знаю, что все нужно было сделать иначе, — отмахнулся от меня Хосе. — Обещаю, что исправлюсь.

— Что ты несешь? — глядя ему в глаза, одними губами произнесла я.

Хосе наклонился ко мне и, сделав вид, что хочет поцеловать, сказал на ухо:

— Спасаю тебя, Козочка. Ты же сама этого хотела.

— Меня?! — возмутилась я. — Ты свою задницу спасаешь, Хосе!

Я еще хотела добавить про репутацию, но Хосе взял мое лицо в руки и, наклонившись, поцеловал в губы.

— Надеюсь однажды, Козочка станет моей женой, — отстранившись от меня, торжественно сказал Хосе.

Негодяй сокращает расстояние

Почему, когда кажется, что хуже уже быть не может, жизнь решает развеять твою уверенность? Я с ненавистью посмотрела на Хосе. Тот лишь победоносно улыбнулся. Меня осенило: а может, это месть? Возможно, из — за моей жалобы Штейну их отношения испортились? Откуда мне знать, что связывает этих двоих!

— Хосе шутит, — сказала я, убирая его руки от своего лица. — Мы даже не встречаемся.

— Мы живем вместе, — продолжил творить дичь Хосе. Мне показалось, что я в дурном сне. Нет, в чьем-то бреду. От сна можно очнуться, а вот выйти из бреда сложнее! Особенно чужого.

— В его воображении, — ледяным голосом