Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Нам надо поговорить.

— Это плохая идея, — поспешно поднимаясь, сказала я.

— Сегодня приедут мои друзья, и нам нужно прояснить некоторые моменты нашего знакомства, — продолжил Хосе. Выглядел он серьезно, даже сурово. Похоже, парни много значили для него, и он не хотел выглядеть в их глазах странно.

— Можем сказать, что мы соседи, — великодушно предложила я. — Ну или, что ты меня похитил и хочешь нарядить Снегурочкой.

— Твоей семьи это тоже касается.

— Вариант занять место Никиты даже не рассматривается! — твердо сказала я. — В эту дикость никто не поверит!

— Ну надо постараться. Ты очень естественно ненавидишь меня, как настоящая подруга.

— Нет.

— Это самое удобное и экологичное решение, Козочка.

— Экологично жить в лесу и спать под елкой, — сказала я, устраиваясь на диване. — С тобой этот номер не пройдет. У меня твоего присутствия руки трясутся.

— И я даже знаю, почему, — судя по выражению лица Хосе, вспомнил прошлый вечер. Пошло поиграл бровями.

— Хосе! — с деланным негодованием произнесла я. — Во мне было слишком много спирта!

— Будем считать, что я теперь продезинфицирован.

За окном послышался шум подъезжающей машины, и мы с Хосе переглянулись.

— Ты ждешь кого-то? — спросила я.

— Нет, парни прилетят к вечеру, — озадаченно проговорил Хосе.

Мы подбежали к окну и увидели, как во двор въезжает такси. Чак начал лаять, извещая нас о приезде гостей. Мне стало не по себе, страх побежал по венам. Хосе направился к двери, я трусливо нырнула ему за спину. Он распахнул дверь, и я, выглянув из-за него, увидела на пороге мужчину лет сорока в идеальном бежевом пальто из верблюжьей шерсти. У него было приятное лицо, живые, карие глаза и золотистые волосы. Я сразу узнала его.

Штейн.

Какого черта он здесь делает?

— Дима, — удивленно произнес Хосе. — Какими судьбами? Ты же должен быть в Лондоне.

Негодяй! Негодяй! Негодяй!

— После сотни Сашиных звонков, я отменил Лондон, чтобы лично все прояснить. Саша, у вас все в порядке? — снимая перчатки, чинно поздоровался Штейн. Радуясь тому, что ситуация наконец-то разрешится, я храбро выбралась из-за спины Хосе.

— Дима, я очень рада вас видеть, — взволнованно сказала я и мы обменялись рукопожатиями. Я метнула взгляд на Хосе. Тот, после приветствия, спрятал руки в карманы джинсов и нахмурился. В его взгляде читалась досада. Он выглядел так, словно только что проиграл большую сумму денег. — Я бы очень хотел как можно скорее разобраться в этом недоразумении с арендой…

— Саш, давай хотя бы кофе Диме предложим, — остановил меня Хосе. — Он же с дороги.

— Да, кофе будет очень кстати, — снимая пальто, сказал Штейн. Чак тут же бросился к нему знакомиться, что есть сил, проявляя собачье гостеприимство. Я отозвала его, боясь, что Диме это может не понравиться. — У вас чудесный пес, Саша.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, что начинаю нервничать. Почему нельзя решить вопрос сразу же? Чего тянуть? Я уже открыла рот, чтобы поторопить его с объяснениями, но Дима ушел в ванну. Только сейчас я заметила небольшой чемодан в прихожей. Он что, хочет тут остаться? Впрочем, человеком больше, человеком меньше, уже значения не имеет. И так все идет не по плану.

Я вошла на кухню и стала наблюдать за Хосе. Он доставал с полок чашки, нарезал хлеб. Мне казалось, что в его движениях появилась скованность.

— Ты просила его приехать? — обернувшись ко мне, спросил Хосе.

— Нет, зачем? — пожала плечами я. — Все можно было решить по телефону.

— Дима занятой человек, чтобы срываться в другую страну по пустякам, — проворчал Хосе. Я пожала плечами. Наша проблема не казалась мне пустяком.

— Он не мог с нами поговорить и, конечно, беспокоился. Вдруг что-то случилось с домом?

— А елку чего не нарядили? — входя на кухню, спросил Дима

— Настроения не было, — хмуро проговорила я. — Давайте уже перейдем к делу.

Дима сел за стол и, взяв чашку, сделал несколько глотков. Присмотревшись к нему, я заметила усталость на его лице и темные круги под глазами. Мне даже стало немного неловко, что я отвлекла его от дел и вынудила приехать.

— Я получил ваше письмо, Саша, — откинувшись на спинку стула, сказал Дима. Посмотрел на Хосе, а потом на меня. — И, как я понимаю, произошло чудовищное недоразумение. Я приехал сюда, потому что хочу, чтобы моим гостям было хорошо, и они вспоминали об отдыхе здесь, как о приятном времени, а не испытанием для нервной системы.

— Не могу сказать, что эти четыре дня были лучшими в моей жизни, — призналась я. — У вас здесь нет связи, и это очень усугубило решение проблемы.

— Дело в том, что специально сделал так, чтобы ее здесь не было и люди, которые сюда приезжают, общались друг с другом, а не со всеми на свете, кроме того, кто рядом, — торопливо пояснил Дима.

— Миссия хорошая, но лучше бы знать о ней заранее, — сказала я.

Хосе молчал. Он стоял у стены, скрестив руки на груди. Его мрачностью можно было нарисовать готическую картину.

— Я понимаю, вас Саша, — взволнованно проговорил Дима. — И готов на компенсацию за причиненные неудобства!

— Мне нужно, чтобы вы подтвердили этому человеку, — указала рукой на Хосе, — что я первая арендовала у вас дом и оплатила его, что я не мошенница и не самозванка, проникшая сюда со злым умыслом.

— Ну что за бред, честное слово! — возмутился Дима. — Саша не мошенница, она имеет полное право находиться здесь до четвертого января, — постучав пальцами по столу, сказал Дима, глядя на Хосе. — А насчет тебя Сергей, я даже не знаю. Как ты вообще здесь оказался?

— Помнишь, в ноябре после несостоявшегося события, ты дал мне ключи от дома и сказал, что я могу поехать туда и отдохнуть пару дней? — медленно проговорил Хосе. Дима кивнул. — Тогда мне было не этого, а когда вся волокита с документами закончилась, я вдруг понял, что мне нужна пауза, и рванул сюда.

— Тебе надо было уточнить, свободен ли дом… Предупредить меня, — растерянно проговорил Дима.

— Я не подумал.

— Это не оправдание.

— Ты знаешь, я никогда не поступаю импульсивно, — сказал Хосе. — Это случилось впервые.

— Я понимаю, у тебя были сложные месяцы. Но это не повод не подумать о других людях, — мягко, но в то же время с укором проговорил Дима. — И тем более обвинять их в мошенничестве, зная, что неправ ты сам.

— Прости.

— Мне твои извинения ничего не дадут, — сказал Дима. — Просить прощения надо у Саши.

— То есть,