Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

я чувствовала жар, исходящий о его тела. Обняв его за шею, я еще теснее притянула его к себе. Мне хотелось подчиниться его силе, стать с ним одним целым. Желание захлестывало меня, увлекая в водоворот страсти.

Я потянула за край свитера Хосе, спеша избавиться от того, что нас еще разделяло. В голове гудело, я все-таки была сильно пьяна. Едва я закрывала глаза, как оказывалась на американских горках. А от близости этого мужчины у меня под кожей вместо крови бежала огненная лава. В том, как его руки скользили по моим обнаженным плечам, я чувствовала его желание. Дикое, страстное. И от этого я пьянела еще сильнее.

— Стоп, — хрипло проговорил Хосе, не давая раздеть себя.

— Я же вижу, что ты хочешь меня… — прошептала я.

Хосе отстранился. Я попыталась снова обнять его, но он прижал мои запястья к подушке.

— Я не сплю с пьяными женщинами.

— Гордость не позволяет? — хрипло проговорила я. Мое дыхание сбилось, перед глазами летали разноцветные точки.

— Чувство собственного достоинства, — ответил Хосе, посмотрев мне в глаза.

— Твое достоинство…

— Поговорим об этом, когда ты проспишься, — отпуская мои руки, сказал Хосе. Поднялся и направился к двери.

— Хосе…

Я не хотела, чтобы он уходил.

— Сладких снов, Козочка, — проговорил Хосе и, щелкнув выключателем, погрузил комнату в темноту.

— Ну и негодяй же ты! — шлепнув ладонью по матрасу, с досадой произнесла я. Вытащила из-под спины маленькую подушку, которая больно упиралась мне в поясницу, швырнула ее в дверь.

Меня замутило, и я поспешила лечь, чтобы не стало еще хуже. В висках начала пульсировать боль. Свернувшись калачиком, закрыла глаза и, сама не поняла, как уснула.

Я проснулась от жажды. Во рту пересохло и хотелось кашлять. А еще я замерзла, потому что уснула в джинсах и лифчике, не позаботившись, чтобы забраться под одеяло. Голова раскалывалась, и чувствовала я себя отвратительно. Шатаясь, добралась до ванны и встала под душ. До приезда моих женщин оставалось всего ничего, а я так и не придумала, как им объяснить присутствие Хосе. И его друзей тоже. Черт, они же сегодня приедут! И Марат с ними! А он меня терпеть не может, впрочем, как и я его. И эта ситуация может помочь ему настроить Хосе против меня… Скорее всего, он уже начал эту операцию и, возможно, предложение уволить меня, исходило от него.

Высушив волосы феном и сделав легкий макияж, чтобы не выглядеть больной, я надела легинсы и длинный голубой джемпер. Выглянув в окно, увидела, как Хосе расчищает лопатой снег во дворе, а рядом с ним носится счастливый Чак. Это было так мило, что я не могла сдержать улыбки. Словно почувствовав мой взгляд, Хосе поднял голову и посмотрел на меня. Помахал мне рукой, и я помахала в ответ. На меня тут же нахлынул воспоминания прошедшей ночи. Или вечера? Неважно. Мы чуть не переспали, и, если бы это случилось, я бы не жалела. Но в то же время я была благодарна Хосе, что он остановился. Вчера я была совсем не в себе.

Спустившись, я сразу пошла на кухню. Выпив два стакана воды, почувствовала себя чуть лучше. На столе уже стоял завтрак. Безжалостно пахло кофе и яичницей с сыром и помидорами. Я отрезала кусочек от свежего багета и намазала его маслом. Хорошо-то как!

На кухню ворвался Чак, поставил на меня свои ледяные лапищи, покрытые комочками снега, и начал вылизывать мне лицо. Следом за им в заснеженной дубленке вошел Хосе и, привалившись к дверному косяку, уставился на нас.

— Ты завела Чака, чтобы он умывал тебя по утрам? — спросил Хосе. — Экономишь на воде?

— Ну а как еще бедной девушке стать миллионершей? — уворачиваясь от внимания Хосе, ответила я. Достала собачью миску и насыпала туда сухого корма.

— А если серьезно? Как ты пришла к выводу, что тебе нужна собака?

— Как-то я проспала на работу… — начала я. Хосе издал короткий смешок.

— Не-не, все в порядке, — поспешно заверил меня Хосе, когда я бросила на него суровый взгляд. — Отличное начало.

— Так вот, я проспала, мне пришлось бежать, чтобы не опоздать совсем, и я решила сократить путь к метро. Пошла между домами, а там помойка… И я слышу, кто-то плачет. Горько так, обессилено уже. А я нарядно одета, у нас должно быть важное мероприятие. Дорогое платье, шпильки — все, как надо. И вот плач становится хрипом. Понятно, что дело уже плохо. В общем, я очнулась, когда уже доставала из контейнера коробку, перемотанную скотчем, с двумя щенками. Видимо, чтобы не выбрались. Я до сих пор хочу верить, что у тех, кто их там оставил, что-то навсегда отсохло. У меня до Чака не было собак, поэтому я не знала, что мне делать, и вместо работы поехала в ветклинику. Оставила их там. На мероприятии сидела, как на иголках. Каждый час звонила врачу, спрашивала, как там малыши. Вечером забрала их домой, так в моей жизни появился Чак, а у моей сестры Вруша.

— Удачно проспала, получается.

— Для меня это вообще редкость. Я очень пунктуальный человек, — сказала я. — Даже просыпаюсь за пять минут до будильника.

«Вот зачем я с ним откровенничаю? — тут же одернула себя я. — Он же потом это может использовать против меня. Хотя… У него на меня и так много пикантных мелочей. Досье уж точно готово. Козочка-дурочка и Хосе-негодяй».

— Тяжелое детство?

— Спрашиваешь, как психолог. Да и чего мы все обо мне? Лучше расскажи, почему у тебя нет собаки? В твоем возрасте у тебя уже должна быть собака, хотя бы одна!

— Я пока не готов к такому счастью, — усмехнулся Хосе. — Серьезные отношения не для меня.

— Ты что, бабник? — Клянусь, эта фраза вырвалась сама, я об этом даже не думала! Сто процентов, это реакция моего организма на слово «отношения»!

— Как ты умудрилась сделать такой вывод? — опешил Хосе.

— Ой, все! На дворе утро, а ты хочешь, чтобы я была серьезной, — проворчала я. — Так не пойдет.

— На самом деле я всегда хотел собаку, просто не складывалось. Сперва были против родители, а потом, когда я стал взрослым и переехал, не стало свободного времени, чтобы ей заниматься, — неожиданно признался Хосе. Я оторвалась от еды и посмотрела на него. В тот момент он показался мне настоящим, словно он не успел надеть маску брутального негодяя.

— Могу понять, но осуждаю, — сказала я. Хосе тихо рассмеялся.

Я села за стол и, придвинув к себе тарелку, начала завтракать. Хосе снял дубленку и, умывшись, тоже присоединился