Босс, укравший Новый год - Ана Макушевская

— Не вижу смысла продолжать наши отношения.

— Это ты его надоумил? — бросив взгляд на Хосе, спросила я. У меня не было сомнений в том, что это его рук дело! Это он внушил ему такие мысли!

— Скорее, открыл глаза на то, что для тебя так будет лучше.

— Я об этом не просила! — вспыхнула я, борясь с желанием придушить этого негодяя.

— Мое решение окончательное, и тебе не удастся меня переубедить, — важно проговорил Никита. Набивает себе цену, разумеется. Хочет быть крутым в глазах Хосе.

— А я и не собиралась, — с досадой сказала я.

— И это показывает твое отношение ко мне, — с презрением сказал Никита. Кажется, он обиделся. Хосе тихо хмыкнул.

— Когда вернусь, вышлю тебе счет за все подарки и походы в рестораны, — поднимаясь, сказал Никита. — И за билет сюда тоже, да. И обратно.

— Да ты в своем уме?!

— Не хочу, чтобы это недоразумение ударило по моему кошельку, — надменно произнес Никита. — Там немалая сумма уже накапала. Раз мы расстаемся, я не хочу нести убытки.

Хосе это никак не прокомментировал, уплетая пирожные. Он выглядел очень спокойным и довольным собой. Как самый настоящий негодяй, совершивший подлянку. Чего он такого сказал Никите, что тот решил вот так порвать со мной?

— А как вы доберетесь до аэропорта? — спросила я. От головокружительных событий у меня разболелась голова. Я сделала несколько глотков кофе и откинулась на спинку дивана. Никита старался не смотреть на меня. Пятно на его щеке от моей пощечины все еще алело. Какой же дурацкий день сегодня! Можно даже сказать, неделя. А может, и вся моя жизнь.

— Я арендовал машину, — сказал Хосе. — Выгляни в окно.

— Поверю тебе на слово, — устало сказала я, поняв, что у меня нет сил лишний раз шевелиться. Я даже думать не хотела, как расскажу своим, что Никита меня бросил.

— Какие у вас теплые, доверительные отношения, — съязвил Никита.

— Это демо-версия, специально для тебя, — огрызнулась я. Мне хотелось, чтобы они скорее ушли, и я осталась одна. Мне было жизненно важно побыть наедине с собой. И напиться.

— Собрался? — спросил Хосе, и одним глотком допил кофе.

— Да я и не разбирался, — вздохнув, ответил Никита. Посмотрел на меня, словно сожалея о том, что произошло. Я сделала вид, что ничего не заметила. После того, что он устроил, мириться с ним было бы полным неуважением к себе. — Саша…

Я продолжила рассматривать узор на чашке. Прошло несколько секунд.

— Саш, — снова повторил Никита, и тронул меня за плечо.

Негодяй предлагает дурацкий план

Чего он еще хочет от меня? Игнорировать его дальше было не очень адекватно с моей стороны.

— Мне от тебя больше ничего не надо, — выдавила я.

— Верни ключи от моей квартиры. Не хочу недоразумений.

— У меня их нет, — я заставила себя поднять голову и посмотреть на Никиту. — Я оставила их дома.

— Ладно, тогда я сменю замки. Можешь не возвращать, — беря сумку, великодушно сказал Никита. Да когда он уже уйдет отсюда?! — А деньги переведи мне на карту. Я скину тебе реквизиты. Жду в течение месяца.

— Идем уже, — с нетерпением проговорил Хосе. Судя по его перекошенному лицу, наш диалог с Никитой ему не нравился. Ну не одно же мне страдать!

— Пока, Саш, — словно делая мне одолжение, проговорил Никита. Я ничего не ответила.

— Козочка, — заглядывая в гостиную. Низким голосом проговорил Хосе. — Не спали дом, пока меня не будет. Обещаешь?

— Нет, — ответила я. Обещать ему что-то! Вот еще!

— Штейн очень расстроится.

— Плевать на Штейна, — откидывая волосы на спину, зло сказала я. Меня дико утомило думать о чувствах других и наступать на свои собственные. — Вернешься — будет полыхать.

— Понял. Захвачу огнетушитель, — сказал Хосе и ушел.

Я услышала, как хлопнула дверь, а потом заурчал мотор. Свет фар мазнул по окну, и я прикрыла глаза. Чак, обрадованный, что все ушли, довольно зевнул и лег рядом со мной. Я машинально погладила его по голове. Мой лучший новый год обернулся драмой. Что я скажу своей семье? Они же лет двадцать мне будут это припоминать, как Никита меня бросил. У меня не было никакого желания, становится объектом такой болезненной критики, ведь я слишком хорошо знала своих женщин, чтобы сомневаться в эмпатии. Вздохнув, я уставилась на елку, которая, видимо, так и не дождется, чтобы ее нарядили. И мне вдруг до слез стало жаль ее. Такую красивую, лишенную корней и никому не нужную.

Не знаю, сколько я просидела так, глядя в одну точку и позволяя слезам катиться по щекам. Мне нужно было быть сильной. Но я не хотела вылезть из кожи вон, чтобы оставаться хорошей. И тут я вспомнила про коньяк.

— Надеюсь, Хосе его не выпил, — пробормотала я, поднимаясь с дивана. От такой подставы будет очень обидно. Но я вдруг поняла, что ни разу не чувствовала от него запах алкоголя. Он не пьет? Мне кажется, я изрядно действовала ему на нервы!

Открыв шкафчик, я обнаружила бутылку почти полной. Я не любила пить, я плохо себя чувствовала после. Но сейчас мне хотелось, чтобы стало хуже, чем сейчас. Дурацкая затея, конечно. Но я взрослая самостоятельная женщина, могу позволить себе глупость! Выдернула пробку и сделала глоток. Поперхнулась и еле откашлялась. Поморщилась и снова глотнула. Чак с тревогой следил за мной. Вдруг я ем что-то вкусное и жадничаю?

Через полчаса, придя к выводу, что все мои печали — ерунда, я уже танцевала на лестнице, подражая своему любимому персонажу из вампирского сериала — Деймону.

Я даже нашла в плеере ту самую песню, под которую танцевал он. Вспомнила слова и начала подпевать. Пропустила ступеньку и чуть не упала — вовремя успела схватиться за перила. Рассмеялась своей неловкости. Мне стало жарко и я, стянув с себя свитер, бросила его вниз, оставшись в кружевном лифчике и джинсах.

— Стриптиз для меня? Как миленько, Козочка, — услышала я насмешливый голос Хосе. Посмотрев вниз, увидела, что он стоит посреди гостиной, держа в руках мой свитер. Он еще был одет, на воротнике дубленки блестел снег. Черт, я даже не слышала, как он вошел!

— Это был соло номер, не для зрителей! — сбегая вниз, с трудом проговорила я. Язык был словно не родной. Ноги тоже жили словно отдельно от тела. — И вообще, ты слишком много о себе думаешь, Хосе.

Споткнулась о коврик и полетела вперед. Я вроде не на каблуках, почему так