Развод. Лишняя жена дракона - Дина Нежина

Я хмыкнула и принялась за еду. Мясо оказалось на удивление неплохим, а я поняла, что действительно очень голодна.

Вэллиан не подавал виду, что я его интересую, но каждый раз, стоило мне отвести взгляд, отчётливо ощущала, что он за мной наблюдает.

После обеда я слегка задремала, а проснувшись, ощутила, что в карете стало холоднее, чем днём. Солнце уже клонилось к закату. Я поёжилась, кутаясь в дорожный плащ.

— Далеко ещё? — уточнила я, ещё туманно соображая со сна.

— К утру будем. Спи.

Я вздохнула и отвернулась к окну, наблюдая за проплывающими мимо полями. Изредка виднелись тёмные пролески вдалеке, а иногда даже огни деревенек.

Такой монотонный пейзаж убаюкивал. Я и не заметила, как вновь начала клевать носом. Проснулась от того, что я почти сползла набок и почти лежу на сиденье. Плащ сбился.

Вэллиан молча сел рядом. Я дёрнулась было, но он уже натягивал мой плащ обратно, укутывая меня с нежностью.

— Что ты…

— Спи, — коротко прервал он меня и остался так сидеть рядом. — Я буду стеречь твой сон.

Щёки обдало румянцем, а сердце бешено заколотилось. Я заёрзала, пытаясь отстраниться.

— Какой уж тут сон! — возразила я. — Я и так почти весь день проспала.

— Значит, просто сиди, — он не двинулся с места. Его бедро по-прежнему касалось моего, и жар от этого прикосновения пробивался даже сквозь слои ткани.

Я фыркнула и отвернулась к окну. За стеклом темнело. Последние отблески заката догорали над полями, и скоро в карете стало совсем темно.

— Ты напряжена, — произнёс он вдруг.

— С чего ты взял?

— С того, что ты вцепилась в край сиденья так, словно оно сейчас улетит.

Я опустила взгляд. Пальцы действительно побелели. Я заставила себя разжать их и положила руки на колени.

— Просто думаю о завтрашней аудиенции, — соврала я.

— Врёшь.

Я резко повернулась. Он смотрел на меня в упор, и в полумраке кареты его золотые глаза горели едва уловимым светом.

— Хватит, — выдохнула я. — Хватит смотреть на меня так.

— Как?

— Будто я твоя добыча.

— А ты и есть моя добыча, Алана. Просто ты ещё не свыклась с этой мыслью.

— Я не вещь, которую можно присвоить!

— Знаю. Поэтому я ещё не присвоил.

Он подался вперёд — одним неуловимым движением, как змей с ветки. Его ладонь легла на стенку кареты рядом с моей головой, запирая меня в ловушке. Бежать некуда. Да я и не хотела бежать и это пугало больше всего.

— Ты моя жена, — произнёс он низким голосом. — Я был дураком, когда хотел развода. Теперь нет. И я не отпущу тебя в Греймур, пока не услышу правду.

— Какую правду?

— Что ты хочешь остаться. Ради меня.

Я судорожно вдохнула. Его лицо было совсем близко. Я чувствовала его дыхание на своих губах и впервые за весь путь он не выглядел спокойным.

— А если я не скажу этого? — прошептала я.

— Тогда скажешь потом. Я терпеливый.

— Ты? Терпеливый?

— Когда нужно — да.

Он наклонился ещё ближе, резким, но нежным порывом, коснувшись моих губ. Властно, требовательно, навсегда запечатывая этот вкус в моей памяти. Это чувство и жар, что окружили меня в тот миг, заставляя забыть о дыхании и о том, что происходит вокруг.

Забыть о том, кто я такая.

Он дал мне передохнуть лишь короткое мгновение и вновь прижал к стенке экипажа, жадно целуя мои губы. Я невольно вцепилась в лацканы его камзола и… неожиданно ответила.

Он лишь хмыкнул в поцелуй и притянул к себе за талию.

— Вот так, — выдохнул он, заглядывая в глаза. — Теперь можешь снова врать про усталость.

Глава 33

Карета продолжала свой путь, всё так же катилась мимо длинной нудной равнины, из-за туч чаще показывалось солнце. И хоть я уже сидела на своём месте, губы горели, дыхание никак не выравнивалось, а перед глазами стояло его приближающееся лицо и глаза с узким продолговатым зрачком, в которых, кажется, плескалось расплавленное золото.

— Молчишь? — Голос Вэллиана выдернул меня из задумчивости, заставив вздрогнуть.

— Не знаю, что сказать, — ответила я честно, глядя в окно. Встречаться с ним взглядом было боязно, вдруг он снова меня примагнит им к себе, не даст отвести глаз?

— Можешь сказать, что тебе понравилось. — в его голосе слышалась нескрываемая усмешка.

И я усмехнулась в ответ, уже зная, как ответить:

— Могу. — Согласилась я, — но не скажу!

Он рассмеялся, поняв, что я просто стою на своём. Я и вправду держалась из последних сил за свою независимость. Но этот смех разбил остатки моей брони. Я поспешно опустила голову, чтобы он не заметил моей улыбки, которая словно сама растягивала губы. Но он конечно же заметил.

— Тебе не нужно говорить, — сказал он. — Я и так всё увидел и почувствовал.

Мы вновь замолчали, но в этой тишине было больше близости, чем в пустой болтовне, которой мы могли бы предаться. Она не смущала нас, напротив, будто укутывала своим одеялом, одним на двоих.

Вечером мы устроились на ночлег в какой-то придорожной гостинице, и еще до рассвета снова двинусь в путь.

Карета въехала в столицу утром. Город просыпался. Высокие шпили соборов, узкие мощеные камнем улочки, широкие мостовые, еще влажные то ли от росы то ли от усердия уборщиков улиц.

Я смотрела в окно, и сердце билось где-то в горле. Завтра я встречусь с королевской инспекцией. Завтра решится судьба моего рецепта. И похоже, что моя судьба вместе с ним.

Вэллиан сидел рядом и молчал, но я чувствовала его присутствие как опору. Мы остановились у нашего особняка, того самого из которого Вэллиан выгнал меня, не дав даже освоиться в этом мире. Я нахмурилась, вспомнив события того дня, но постаралась отвлечься: сейчас у меня были вопросы поважней, чем горевание над прошлым, которое всё равно не изменить.

Нас встретили слуги, бесшумные и вышколенные. Никто из них не подал вида, что удивлён моим появлением в этом доме.

Вещи унесли тут же, словно ждали нас обоих. Комнаты были готовы.

— Алана, отдохни час, — распорядился Вэллиан тоном, не трепящим не то что возражений, но даже вопросов, — через час подадут завтрак. Тогда и поговорим о завтрашнем дне.

Я кивнула, после чего служанка проводила меня в мою комнату. Я совсем не помнила её, слишком уж мало времени у меня было в прошлый раз, чтобы привыкнуть к ней. Но она была светлой и тёплой. Правда, какой-то чересчур кукольной, словно её хозяйка не была