Как построить магическую академию. Книга 2 - Ксения Кис

– Мне тоже уйти? – тихо прошептал Стайхон, когда за Дином и Крисом закрылась дверь, и я неожиданно для самой себя отрицательно покачала головой.

Стайхон замер в нерешительности. С одной стороны, он понимал, что я сама прошу его остаться, но с другой — видел, что я не готова ни к диалогу, ни к чему-либо еще. Я просто не хочу оставаться одна.

Наконец, спустя несколько мучительно долгих мгновений я все же подняла взгляд и сказала:

– Прости, тебе тоже стоит отдохнуть.

– Ты уверена?

– Да, я справлюсь.

Стайхон сделал ко мне буквально полшага, а потом резко развернулся и ушел из моей спальни, громко хлопнув дверью, а я упала спиной на кровать и закрыла лицо руками.

Тишина, которая осталась после него, оказалась тяжелее любого разговора. Она давила и заполняла комнату, не давая вдохнуть полной грудью. Я лежала, уставившись в темноту сквозь пальцы, и пыталась убедить себя, что поступила правильно.

Не получилось.

Где-то внутри зудело предчувствие — неприятное, вязкое, как если бы я стояла на краю и знала: стоит сделать шаг, и назад дороги уже не будет.

Я резко села.

– Глупо, – пробормотала себе под нос и свесила ноги с кровати.

Сон не придёт. Ни сейчас, ни через час. Ни вообще этой ночью.

Я уже подбежала к двери, чтобы догнать дракона и наконец-то поговорить, но тут услышала через дверь разговор ребят: Стайхон пошел дежурить к артефакту. Что ж, значит не судьба. Значит, не сегодня…

Ночь принесла пусть и не самый спокойный, но все же сон, и это помогло утром сконцентрироваться на навалившемся ворохе проблем.

Мы сидели уже четвертый час, обложившись книгами, когда Крис закатил глаза и отложил книгу.

– На что я люблю читать, но сейчас даже я больше не могу.

– Да ладно тебе, мы же еще ничего не нашли, – попытался подбодрить его Дин.

– В том-то и дело! С чего ты взял, что мы вообще что-нибудь найдем?

– С того, что я не такой пессимист, как ты.

– Тут дело не в пессимизме, а в реалиях, которые нас окружают. Ты посмотри, ничего же хорошего.

– Ну как? Ты просто не придаешь внимания мелочам. Вот, например, ты заметил, что мы имя Тагара в свое время угадали? А ведь свое имя помнила только Кирсина.

– Так это не удивительно, – не унимался Крис. – Рассказ же есть про такого предводителя кочевого народа. Скорее всего, его просто вспомнили.

– Рассказ? – этот вопрос мы со Стайхоном задали одновременно.

– Ну да. Это же ты вроде тогда придумал?

– Нет, он сам предложил. – Вспомнила я. – «Зовите Тагар, это вроде как король переводится».

– Ну да, но это же рассказ такой был. – Крис обвел нас внимательным взглядом, а потом вздохнул и поднялся. – Сейчас.

Через пару минут он вернулся в библиотеку с одной из своих книжек про воинов.

«Говорят, у степи есть память. Она помнит шаги коней, шорох шатров на ветру и имена тех, кто не склонился ни перед судьбой, ни перед людьми.

Одно из таких имён — Тагар.

Он стал предводителем слишком рано — ещё юношей, когда в его глазах было больше дерзости, чем опыта. Право вести за собой он не унаследовал — он его выиграл. В честном поединке, где сила уступила хитрости, а ярость — холодному расчёту. Уже тогда стало ясно: этот юноша думает иначе.

Под его началом кочевники перестали быть просто племенем. Они стали тенью, что скользит по краю чужих земель. Их боялись. Их ждали. Их не могли поймать.

Склады ближайших городов пустели. Богатые теряли золото, купцы — товар. Но странное дело: никто не умирал. Ни один дом не был сожжён. Ни один ребёнок не плакал над телом убитого.

Тагар не искал крови.

Его интересовала игра.

Каждый набег был как выверенный узор — безупречный план, где не было лишних движений. Он мог пройти сквозь охраняемое селение так, что стража узнавала об этом лишь утром. Он мог забрать всё ценное, не разбудив ни одной собаки.

И всё, что он брал, он отдавал.

Он ходил в лохмотьях, словно нищий, и смеялся, когда ему предлагали сменить одежду. Золото уходило в шатры, еда — в руки детей, тёплые ткани — старикам. Сам он оставлял себе только одно — свободу придумывать следующий ход.

Он мог стать великим воином.

Но стал великим разбойником.

Люди шептались: такой не умрёт в постели. Такой падёт в бою — громко, ярко, оставив после себя легенду.

Но судьба распорядилась иначе.

Однажды на дороге ему встретился человек — в сияющих доспехах, с ровной спиной и холодным взглядом. Благородный, как о нём сказали бы в городах. Он посмотрел на Тагара — на его рваную одежду, на пыль, въевшуюся в кожу, — и усмехнулся.

–И это ваш вождь?–бросил он, даже не скрывая презрения. –Нищий, играющий в короля.

Степь замолчала.

Люди ждали.

Потому что слова иногда ранят глубже стали.

Тагар не вспылил. Не выхватил оружие. Он лишь сделал шаг вперёд и посмотрел — спокойно, почти устало.

–Короля делает не одежда,–сказал он тихо.–И даже не сила. Короля делают те, кто идёт за ним.

Рыцарь рассмеялся.

А потом перестал.

Потому что в тот момент понял: перед ним стоит не нищий. И даже не разбойник.

Перед ним стоял человек, которого нельзя унизить.

Говорят, Тагар поставил его на место без боя. Одним взглядом, одним словом — так, что тот больше не решился поднять голос.

А на следующий день Тагар исчез.

Без следа. Без прощаний. Без объяснений.

Одни говорили — он ушёл дальше, туда, где ещё нет дорог. Другие — что он искал противника, равного себе. Третьи шептали, будто степь просто забрала его обратно.

Но в одном сходились все:

такие, как Тагар, не бегут.

Они идут вперёд.

И если прислушаться к ветру в ночной степи, можно услышать, как он произносит его имя.

Не как имя разбойника.

Как имя короля».

– У тебя все это время была эта книга, и ты молчал?! – первым не выдержал Стайхон.

– Неужели вы это не читали?

– Конечно, нет! А даже если и читали, явно не