Как построить магическую академию. Книга 2 - Ксения Кис

– Чего ты так вспылил? Я откуда знал, что это важно?

– Тут про Тагара, который грабил людей и ходил в лохмотьях.

– Ну… Я не провел параллель. Да и как нам это поможет?

– Кто автор? Какого года рассказ?

– Автор народ, рассказ 1710, если верить публикации.

– А когда Тагар пропал согласно газете?

– В 1708 вроде как, – задумалась я.

– Но все равно, как нам это поможет… – начал возмущаться Крис, но его перебил резко появившийся в зеркале Эдик. Ой, то есть Адриан Лакруас.

– Там это, кажется, они спокойно научились двигаться. Наверное.

– Наверное? То есть вы не уверены? – прищурилась я.

– Мы не видели.

– А как тогда поняли?

– Так они коня украли.

– Кто?!

– Конюхи.

– Тьфу ты, да что ж Меркурий никому спокойно жить не дает-то.

Когда мы поднялись в галерею, то обнаружили грустного Барон Фоншавса младшего. И так как его имя для нас до сих пор было неизвестным, мы решили называть его Тихоном.

– Ладно, когда у тебя опытный вор Тагар в одиночку коня украл, но как ты толпу конюхов просматрел? – не смог сдержать улыбку Стайхон.

– Так я это… Того…

– Да в зеркало он за Кирсиной подглядывал, – закатил глаза Тагар.

– Что? Опять? – взвизгнула недовольная девушка, размахивая веером. – Я же тебя предупреждала!

– Ничего я не подглядывал, я просто…

– Так, ладно, – решила я перевести разговор в более плодотворное русло и тем самым спасти парня. – А на какой картине конюхи у нас теперь изображены?

Нам в красках описали картину с изображением базара. Базара!

Картину мы отыскали без труда, а вот отыскать на ней конюхов было проблематично. Они мастерски затерялись в толпе, а тот, который вел коня, и вовсе за домом оказался, что только хвост Меркурия и торчал.

– Так, ладно, если они смогли, то и другие могут?

– Нет, их же много, они могут сразу несколько коридоров проверять, а остальные в одиночку путешествуют.

Мы нашли картину с Ликом. Парень, кстати, уже вполне себе на ней освоился и сейчас сидел за письменным столом, а из-под приподнявшихся штанин виднелись разноцветные носки. А вот картина с прудиком оказалась лишена людей.

– И где король?

– Ушел искать к нам дорогу, наверное…

– И вы его конечно найти не можете?

– Нет, – покачал головой Эдик, который теперь был Адриан Лакруас

Я закатила глаза, понимая, что оказалась в ситуации, где безумие и цирк соседствуют с ужасом и страхом.

– Сообщите пожалуйста сразу, как Финион IV появится на какой-нибудь картине, – вздохнул Стайхон и перевел взгляд на изображение летнего домика, на крыльце которого грустно сидел Танимон.

Ох, как же Стайхон порывался забрать эту картину себе в спальню. Кажется, дракона забавляло, что его бывший ректор оказался заперт в деревенской избушке, однако картину мы ему не отдали. Мы добрые.

Остальная часть дня прошла как без приключений, так и без результатов. Рассказ из книги Криса хоть и пролил свет на личность Тагара, но никак не помог.

– Ты как? – спросил у меня Стайхон, когда мы уже почти подошли к моей спальне.

– Нормально, только очень переживаю, – решила честно ответить я. – А вдруг Финион IV больше не появится на картине? Вдруг он заблудится в этих неведомых лабиринтах, а когда выйдет, пройдут годы.

– Не надо недооценивать нашего короля. Если он ушел со своей картины, то точно запомнил дорогу обратно. И он очень скоро появится, еще и заговорит, и тогда многое станет ясно.

Я кивнула, но ясности внутри не прибавилось. Наоборот — все смешалось еще сильнее. Мы остановились у двери, и на секунду между нами повисла нелепая неловкость. Я взялась за ручку, приоткрыла дверь и, прежде чем войти, обернулась к нему.

Я не сказала ни слова, просто посмотрела, и он понял.

Он сделал шаг ко мне, медленно, будто давая шанс передумать, но я не отступила. Я понимала, нам надо поговорить, расставить все точки над и. Нельзя еще и душевную проблему тянуть дальше, и без того проблем хватает.

Я хотела поговорить, правда хотела. В голове вспыхнули обрывки той самой речи, которую я прокручивала уже несколько дней: «нам нужно поговорить», «это неправильно», «мы друзья»… Но ни одно слово не смогло пробиться наружу.

– Я… – начала, и в этот момент он меня поцеловал.

И все исчезло.

Слова, сомнения, страх — будто их и не было. Осталось только это мгновение, теплое, живое, слишком настоящее, чтобы от него отказаться. Его ладони осторожно коснулись меня, как будто он боялся спугнуть, но в этом прикосновении было больше правды, чем в любых разговорах.

Я ответила на поцелуй, не думая.

Мы целовались жадно, отчаянно, будто пытались наверстать что-то упущенное, и остановиться уже не могли. Да и не хотели. Мир за пределами комнаты растворился — со всеми его картинами, королями и тревогами.

Я почувствовала, как усталость, накопившаяся за все эти дни, накрывает меня волной. Мне показалось, будто я наконец перестала держать себя в руках.

Мы отступили внутрь, дверь тихо закрылась за спиной. Я не помню, как именно — только что мы стояли, а в следующую секунду уже оказались на кровати, все еще не разрывая поцелуя.

Глава 10

Я проснулась резко, словно меня выдернули из глубины воды на поверхность.

Сначала — тишина. Ну а что я хотела, за окном еще раннее утро, когда мир еще не решил, каким ему быть сегодня. Потом — странное ощущение. Тепло. Причем чужое тепло…

Я замерла, а потом резко повернулась.

Стайхон.

Его рука лежала у меня на талии, и как я сразу не обратила на это внимание. Стайхон видимо почувствовал мое движение, потому как повернулся в мою сторону, но не проснулся. Его дыхание мгновенно обожгло мою щеку, и от этого жара по коже пробежала предательская дрожь. В памяти вспыхнуло все сразу: поцелуй, его пальцы, как я сама притянула его ближе, как перестала думать, как позволила… Как хотела…

Я резко вдохнула, будто это могло вытолкнуть воспоминания обратно, стереть их, но стало только хуже. Щеки вспыхнули, сердце забилось быстрее, но не от страха, а от осознания того, что мне было хорошо. И вот это испугало по-настоящему.

«Это ошибка», — мысленно простонала я, а потом добавила, какая же