Порочное море - Джордан Стефани Грей

Я хочу, чтобы он мучился.

— Увидимся в следующей жизни, — шепчу я, прежде чем разжать пальцы и позволить этим грубым крыльям утянуть его на дно, вниз, вниз, — хотя, скорее всего, даже там не пересечёмся.

Если бы я могла сделать это, не привлекая лишнего внимания, я бы использовала свою магию и отправила его через водоворот прямиком на дно Села. Этот восхитительный трепет адреналина, эхом отдающийся в венах, умоляет меня шевельнуть пальцем, потянуть за нить связи, которую мерроу разделяют с богиней, и заставить его тонуть быстрее. Но он и так уже захлёбывается. Уже давится. Его крылья скособочились, согнулись и обмякли. Чернокнижник без пяти минут труп, а значит, мне пора бежать. Или, точнее, плыть. Виселица и чернокнижник — ничто по сравнению с Верховным Колдуном Четырёх Морей.

Мой желудок скручивается при мысли о нём, и слишком знакомая паника обжигает позвоночник, когда я оглядываюсь назад, проверяя, не блеснёт ли в глубине его бронзовая магия. Но вода тёмно-синяя, рыбы мелкие — сардины, а не шпионы, — а свет с поверхности настолько тусклый, что кажется, будто Сель абсолютно пуст. Колдуна здесь нет. У меня есть шанс уплыть, сделать так, чтобы меня никогда не нашли…

Багровая полоса привлекает моё внимание.

Я смотрю вниз. Кровь стекает с моей груди и шеи знакомыми тонкими струйками. Я касаюсь её пальцем и морщусь от изумления. Потому что это… это моя кровь. Моя кровь окрашивает эти проклятые воды.

Мой желудок падает куда-то вниз.

Паника сдавливает горло, и я резко подаюсь назад, прочь от этого места, но багровая полоса следует за мной. Странные порезы на моей груди продолжают кровоточить. Я в отчаянии уставляюсь на них, и моя паника перерастает в чистый, первобытный ужас. Как… почему… богиня, как мне сбежать до того, как он пошлет за мной свои армии? Он почувствует вкус моей крови. Он узнает, что я здесь.

— «Теперь ты принадлежишь мне, Зефира из Силь». — Он нависает надо мной, его бронзовые глаза вспыхивают ещё жарче, когда он грубо прижимает палец к моим губам. Его магия разгорается между нами, как тайное пламя. Бронзовые оковы с щелчком закрываются на моих запястьях. Страх ревёт в ушах, когда он прижимается ещё ближе, а его вторая рука скользит по моей чешуе, вверх по талии. Мои ладони продолжают кровоточить из-за нашей сделки. Я не уверена, что они вообще когда-нибудь перестанут. — «Твоё сердце, твоя магия и твоя душа принадлежат мне. А теперь», — он облизывает зубы, после чего кривится в злобной ухмылке и заставляет меня поднять подбородок, ловя мой взгляд, — «на колени».

О богиня, о богиня, о богиня.

Мне нужно двигаться. Мне нужно плыть. Мне нужно… Мысль обрывается, когда волна морской воды взрывается в моём горле и вырывается наружу.

Чёрт.

Моё нутро горит, когда меня выворачивает океанской водой; я не могу дышать. Не могу думать или даже пошевелиться, пока она насильно исторгается из меня. Чёрт, чёрт, чёрт. Я царапаю свою шею, свои жабры, кружась волчком в бурном течении. Пытаясь найти какие-то препятствия или причины, по которым я, русалка, тону. Но — мой хвост бьётся из стороны в сторону в полубредовом исступлении — ничего нет.

И я… Истекаю кровью. Тону.

Он найдёт меня.

Я вскидываю руки вверх, отчаянно пытаясь пробить поверхность воды, но моё тело больше не слушается. Я больше ничего не контролирую. Я часто моргаю, мои лёгкие ноют от непрерывного потока соли, выжигающего пищевод. Нет, нет, нет, нет — я начинаю погружаться на дно, не в силах вытолкнуть себя наверх, пока моё тело, мои лёгкие заполняются водой.

Я открываю рот, чтобы закричать. Вырываются только пузыри.

Точно так же…

Точно так же, как тот чернокнижник.

Молния пронзает мой разум. Оглушительный щелчок осознания выжигает страх и боль. Чернокнижник. Я смотрю вниз, и — конечно же — он всё ещё истекает кровью подо мной. Далеко подо мной, почти скрывшись из виду. Он всё ещё тонет.

— «Проснись!» — Острый песок режет мои ступни, мои щиколотки, пока я прижимаю Джасина к груди. Его губы в крови. Его тело в крови. Его зелёные глаза открыты, но они ничего не видят. — «Проснись, проснись, проснись! Пожалуйста. Пожалуйста». — Рыдания сотрясают моё тело, но я целую эти посиневшие губы всеми каплями магии, что во мне остались. Снова. Снова. Однако Джасин не просыпается. И я могу только плакать ещё сильнее.

— «Долги жизни у мерроу работают не так, моя дорогая русалка», — произносит незнакомый тритон из моря. Он наблюдает за мной с мелководья, его бронзовые волосы похожи на языки пламени над лазурной гладью. Я никогда не видела его раньше, но прямо сейчас мне плевать, кто он и зачем здесь. Тритон наклоняет голову и добавляет: — «Нельзя вернуть жизнь тому, на кого уже предъявили права. Можно лишь спасти жизнь до этого момента. Конечно, я мог бы вернуть его, если хочешь — за определённую плату».

Воспоминание бьёт по мне жестоким, безжалостным шквалом, выжимая слёзы из глаз, когда я с пугающей ясностью воскрешаю в памяти худший день в своей жизни. Долги жизни мерроу. Сделки.

Колдун, который нарушил каждое обещание, которое когда-либо давал.

Дерьмо.

У меня нет причин верить этому паршивому ублюдку теперь. За исключением того, что я тону. Я тону, и то же самое происходит с грёбаным чернокнижником, который только что освободил меня от петли. Он спас мне жизнь. Он спас жизнь мерроу за секунды до того, как Мортем успел забрать её. А это значит…

Если Арион умрёт, я умру тоже.

Мой хвост бьёт по воде с изнуряющим усилием. Я устремляюсь за чернокнижником — за его тонущим телом и обмякшими крыльями, — пока солёная вода заливает мой рот, обжигая уши и нос, а сердцебиение замедляется до смертельного ритма. Удар. Я протягиваю руку. Удар. Мои пальцы едва касаются его пальцев. Удар. Я пускаю в ход ногти, обвивая их вокруг его указательного пальца, прежде чем притянуть себя ближе, ближе, даже когда я раню его кожу и кровь сочится между нами. И внезапно — как подтверждение и как проклятие — мой собственный указательный палец обжигает. Острая боль прорезает тонкую линию на коже. Моя кровь проливается точно так же, как его.

Точно так же, как когда я исполосовала его грудь.

Я перехватываю его руку и тащу его вверх. Тупой чернокнижник. Если я смогу вытащить нас отсюда, если