Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

Мистер Джонсон и сам выступал в суде в качестве свидетеля. Майкл был бы и рад что-то возразить, но не знал, как. Не было ни одного человека, который мог бы опровергнуть все наши обвинения, а его жалкие протесты никто и не слушал.

— Хорошо, что дядя не был знаком с мистером Джонсоном лично, — отмечает Эдвард. — А иначе этот человек пострадал бы из-за той больной твари.

— Согласна, Майкл и его не пожалел бы.

— А вспомни, с какой ненавистью дядя смотрел на Терренса, когда тот давал показания.

— Ты ведь знаешь, что Майкл ненавидит всех, кто похож на твоего отца и любым образом с ним связан, — задумчиво говорит Наталия. — У него как будто что-то заклинило в мозгу, и он не может спокойно смотреть на тех людей, которые похожи на его брата.

— Да уж. Вбил себе в голову, что именно отец и окружающие его люди виноваты в том, что он всю жизнь был неудачником. Хотя он сам виноват в том, что все так к нему относились.

— Увы, но это уже не изменить. Майкл так и помрет, ненавидя всех нас.

— О, я тут вспомнил, какое он однажды устроил шоу, — бросает мимолетную улыбку Эдвард. — Когда он делал вид, что у него якобы сердечный приступ. Не знаю, чего хотел добиться этот жалкий актер, но никто не поверил, что у него и правда проблемы с сердцем.

— Я помню.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой Эдвард и Наталия видят, как ветер приносит и уносит с собой невысокие волны.

— Впрочем, все стало только хуже, когда судья начал выслушивать всех тех, кто причастен к его делишкам, — с грустью во взгляде тихо говорит Эдвард.

— Которые тоже все отрицали. И все дружно поливали нас грязью. — Наталия слишком тяжело вздыхает и бросает взгляд куда-то в сторону. — Я удивляюсь, что не умерла от страха и волнения после того, как судья попросил рассказать все, что мне известно, и то, что со мной произошло. Мне чуть плохо не стало, пока я рассказывала обо всем. На слушании дела Майкла. На слушании дела Уэйнрайта. Снова вспоминая тот ужасный вечер и день похищения, я не могла оставаться спокойной. Хотя и знала, что должна была рассказать все. За меня это никто бы не сделал.

— Мне было безумно больно смотреть на то, как ты мучаешься. — Эдвард свободной рукой нежно проводит по щеке Наталии, опустившей взгляд вниз. — Клянусь, Наталия, если было бы это было возможно, я бы вышел к суду вместе с тобой и просто стоял рядом. Или сам обо всем рассказал. Мне бы тоже было тяжело и противно, но ради тебя я бы сделал это.

— Хорошо, что судья вошел в мое положение и объявил перерыв. Хотя этого времени мне не хватило, чтобы успокоиться. Я понимала, что это еще не конец, и мне придется много раз присутствовать на этом слушании.

— А я едва сдерживал себя, чтобы не врезать этому больному ублюдку, — сжимает свободную руку в кулак Эдвард. — Так и чесались руки набить этому подонку морду, когда он смотрел на тебя так, будто собрался снова попытаться сделать с тобой те ужасные вещи. Эта озабоченная тварь точно ходила бы в синяках и полуизбитая.

— Но пару раз тебя это не остановило, — тихо отвечает Наталия.

— Жаль, что меня быстро оттащили. Я бы с удовольствием вырвал бы ему все кишки. Эта волосатая горилла ответила бы мне за все, что сделала с тобой.

— Я знаю, радость моя, — бросает мимолетную улыбку Наталия. — Мне правда очень приятно, что никто не давал меня в обиду. Без вашей помощи, защиты и поддержки я бы ни за что не справилась с этим.

— Мы же обещали, что не дадим тебя в обиду и сделаем все возможное, чтобы защитить от тех подонков, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Вот мы и делали, что было в наших силах.

— Мне правда было намного легче от того, что у меня была такая надежная защита. Вы все помогли мне чувствовать себя так, будто я нахожусь в безопасности.

— Иначе и быть не могло.

— Я знаю, — скромно улыбается Наталия.

***

Восемнадцатое января две тысячи семнадцатого года.

Время около четырех часов дня. Наступил день оглашения приговора Юджину Уэйнрайту, который обвиняется в попытке изнасилования Наталии Рочестер. Вот девушка и все ее друзья, родственники и знакомые собрались в зале суда и с волнением ожидают, когда судья огласит решение. Все видят, как сильно нервничает жертва Уэйнрайта и стараются утешить ее как может с помощью слов и объятий. Блондинка от жуткого волнения едва стоит на своих белых туфлях на шпильке и не перестает нервно теребить пуговицы на своем белоснежном пиджаке с четвертными рукавами или небольшие серебристые сережки с белым камнем и накручивать на палец прядь своих волнистых волос, забранных в высокий пушистый хвост.

В зале появляются члены жюри присяжных и рассаживаются на отведенные для них места. Нельсон Родригес, адвокат, защищающий Юджина, спокойно сидит на своем месте. Он выглядит немного напряженным и даже не смотрит в сторону всех присутствующих, что-то записывая в какой-то бумаге. А вот Герберт Торрес, адвокат другой стороны, выглядит спокойным и собранным. Он не перестает утешать напуганную Наталию, рядом с которой присаживается Эдвард. Взволнованный молодой парень ни на секунду не оставляет свою возлюбленную и мечтает о самом суровом наказании для ее обидчика, которого он до смерти ненавидит.

И вот в зале появляется судебный пристав, который подходит к своему месту рядом с тем, где должен сидеть судья, и громко объявляет:

— Всем встать, суд идет!

Все присутствующие встают, а в зале появляется судья, выглядящий еще более усталым, чем во время оглашения приговора по делу Николаса Картера.

— Председательствует Достопочтенный Дезмонд Форест, — сообщает судебный пристав.

— Прошу садиться, — спокойно говорит Дезмонд.

Присутствующие в зале присаживаются на свои места.

— Приведете обвиняемого Юджина Уэйнрайта.

Очень скоро в зале суда появляется Юджин Уэйнрайт, которого полицейские под руки доводят до нужного места и усаживают на