Моя вина. Трилогия в одном томе - Мерседес Рон

class="p1">– Я думала… думала, мы на верном пути, Николас. Что она тебе сказала? Что она сделала с тобой? Что заставило тебя передумать? Потому что неделю назад ты говорил, что хочешь жить со мной.

Черт возьми, да, я так сказал ей. Но мне надоело чувствовать себя плохо из-за Ноа, я устал просыпаться ночью в одиночестве, думать, задаваться вопросом, правильно ли я поступил, отпустив ее…

– Я знаю… и мне очень жаль, черт возьми. София, я делаю это не для того, чтобы причинить тебе боль, но я не могу продолжать отрицать свои чувства к Ноа. Если я не с ней, то предпочел бы не быть ни с кем. Мы договорились, что теперь встречаемся, и ты это приняла, потом все изменилось, и я не говорю, что это твоя вина, я тоже увлекся, потому что это было…

– Легко? – прервала она.

Я молчал, глядя на нее. Да, она попала в самую точку, быть с Софией было легко, приятно, правильно, но не было ни страсти, ни волшебства, ни иррационального желания быть с ней, обладать ею… Я чувствовал это только к одному человеку.

– Лучше сделать это сейчас, чем я разобью тебе сердце потом.

София улыбнулась без тени радости в глазах.

– Почему ты считаешь, что уже это не сделал?

Она не стала ждать, пока я отвечу, встала с дивана, повернулась ко мне спиной и ушла в свою комнату. Я хотел пойти за ней, извиниться, объяснить, почему у нас ничего не получится, но это ведь София. Она не будет настаивать, не будет умолять… Если она любила меня, то она ошиблась, и однажды она это поймет.

Я не был мужчиной ее жизни.

Когда я вошел в номер, в воздухе витал аромат шампуня Ноа. Было темно, слабый отблеск давал лишь торшер в углу. Ноа лежала, положив голову на подушку. Я почувствовал, как в моих штанах все напряглось от одного взгляда на нее… Черт возьми, какая же она красивая!

Я прекрасно понимал, что лучше всего будет уйти или хотя бы дождаться, когда из моего тела исчезнет алкоголь, который струился по моим венам от всего, что я выпил в баре, куда зашел после расставания с Софией, но сейчас я мог думать только об одном. Снял рубашку, подойдя к изголовью кровати. Мой взгляд задержался на изгибе ее ягодиц, на длинных ногах, цепляющихся за одну из подушек, на розовых щеках. Я сел на кровать и внимательно посмотрел на нее. Я так давно не делал этого, что почувствовал внутренний покой. Смотреть, как Ноа спит, всегда было очень приятно, но сейчас я хотел, чтобы она открыла глаза… Черт, я хотел, чтобы она поняла, что была для меня центром вселенной.

Я заметил книгу на ночном столике. Открыл и начал читать страницу, на которой она остановилась.

Мое внимание привлек один абзац, и я стал читать:

… бедствия, и унижения, и смерть – все, что могут послать Бог и дьявол, – ничто не в силах было разлучить нас, ты сделала это сама по доброй воле. Не я разбил твое сердце – его разбила ты; и, разбив его, разбила и мое. Тем хуже для меня, что я крепкий. Разве я могу жить? Какая это будет жизнь, когда тебя… О боже! Хотела бы ты жить, когда твоя душа в могиле?

Я крепко сжал челюсть. Следующее предложение было подчеркнуто карандашом.

Ты тоже бросил меня, но я не стану тебя упрекать. Я простила. Прости и ты!

Я закрыл книгу и сосчитал до десяти.

41. Ноа

Мой сон был беспокойным, в нем я рожала, врачи кричали, что есть осложнения и что ребенок в опасности. А я все тужилась и тужилась, потому что это единственное, что я должна была делать. Я оглядывалась в поисках единственного человека, который мог развеять мои худшие страхи.

– Я не могу сделать это одна… пожалуйста… Ник… Ты мне нужен, пожалуйста…

– Мистер Лейстер сказал, что не придет… Он настаивал, что ему не нужен этот ребенок и вы тоже.

Я заплакала, не только из-за боли, но и из-за того, как была одинока. Мини-Я уже вот-вот должен был родиться, но, когда он это сделал, родильное помещение огласил не громкий крик новорожденного, а полнейшая тишина. Кто-то безликий подошел ко мне и протянул завернутый в одеяла сверток.

Малыш не шевелился.

– Мне очень жаль… он родился мертвым.

Я открыла глаза, садясь на кровать.

Это был кошмар… Слезы увлажнили мои щеки, а сердце стало биться со скоростью тысяча ударов в час. Затем мой взгляд остановился на человеке передо мной. Николас уснул, сидя на диване. Стянув с себя одеяло, я встала с кровати и подошла к нему. Когда я села к нему на колени и подняла его руку, чтобы обнять себя ею, он встревоженно открыл глаза.

– Ноа… – сначала ошеломленно сказал он, но через секунду сразу прижал меня к себе.

Я уткнулась лицом ему в шею и начала дрожать.

– Что случилось? Ты в порядке? С ребенком все в порядке?..

Я покачала головой, чувствуя ком в горле, который не давал мне издать ни звука.

Ник взял мой подбородок и посмотрел мне в глаза.

– Почему ты плачешь? – спросил он меня испуганно.

Я закрыла глаза, когда его пальцы ласкали мою щеку, вытирая слезы.

– Приснился кошмар…

Ник, казалось, немного расслабился, и его руки крепко обняли меня, притягивая к себе.

– Расскажешь? Иногда помогает…

Эта ситуация показалась мне странной. Во время наших отношений я скрывала от него, что когда я не с ним, мне трудно заснуть. Он всегда защищал меня от дурных снов, даже не подозревая об этом, рядом с ним я спала спокойно.

– Во сне я рожала… – очень тихо объяснила я. – А тебя там не было.

Ник крепко сжал челюсти, но ждал, пока я продолжу.

– Я тужилась и тужилась, как и говорили врачи… но в конце концов Мини-Я родился мертвым, и я… я…

Ник обнял меня, и я позволила ему охватить себя его большими руками. Образ моего мертвого ребенка не покидал мои мысли.

– Этого не случится, Ноа, – заверил он, проводя длинными пальцами по моим волосам.

– Откуда ты знаешь? – спросила я, положив голову ему на плечо и закрыв