Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

— Нет-нет, давайте лучше уйдем, — качает головой Терренс. — Эти стены меня уже и правда начинают бесить.

— Сейчас ты начнешь беситься из-за журналистов и репортеров, которые начнут совать микрофоны и камеры прямо в лицо, — уверенно отвечает Ракель.

В этот момент Ракель, Анна, Хелен и Наталия уходят немного вперед и начинают спокойно идти по коридору, а Терренс, Даниэль, Питер и Эдвард следуют за ними.

— Как-нибудь прорвемся, — выражает надежду Эдвард. — Главное – добраться до наших тачек.

— А прорвемся и уедем отсюда – ты отправишься домой, как следует постираешь и погладишь мой костюм и завтра вернешь его в идеальном состоянии, — уверенно отвечает Терренс.

— Что?

— Что слышал. Я дал тебе поносить его только на время суда. А поскольку он прошел, то будь добр вернуть пиджак, брюки и рубашку. И ботинки. Так и быть, я закрою глаза на то, что мне пришлось выбросить предыдущие рубашку с пиджаком после твоего ранения, но этот костюм должен вернуться ко мне в целости и сохранности.

— Хоть я не люблю костюмы со школьных времен, когда всех заставляли носить специальную форму, должен признаться, что мне понравилось мое отражение в зеркале. Мне определенно идут пиджаки. Я не прочь носить его, если меня не заставят напялить галстук, который ненавижу еще больше.

— Ничего не знаю! Чтобы завтра мой костюм был у меня!

— Слушай, Терренс, а может, подаришь мне его?

— Да? Может, мне еще и свой дом на тебя переписать?

— Ты же сам сказал, что уже давно не надевал его! Ну а я буду поддерживать традицию заставлять младших детей донашивать шмотки за старшими.

— Поверь мне, Эдвард, тебе он больше не пригодится. Я-то могу найти, куда надеть костюм, а тебе он совсем ни к чему.

— Пф, да у тебя этих костюмов полно! Ты как раскрыл свою гардеробную, так я обомлел от количества костюмов разных цветов.

— Отвали, крысеныш, я не собираюсь дарить тебе свои шмотки. И если я позволяю тебе поносить что-нибудь свое, это не значит, что ты имеешь право забирать это навсегда.

— Да ладно, МакКлайф, не видишь, что твой маленький братик полюбил этот костюмчик? — слегка улыбается Питер.

— А костюмчик-то реально классный, — хитро улыбается Эдвард. — Сидит на мне как влитой. Сто процентов мой размерчик.

— Не вынуждай меня снимать с тебя этот костюм прямо здесь и заставлять добираться до машины голым, — угрожает Терренс. — Вот репортеры обрадуются, увидев тебя в таком прекрасном виде. В миг забудут про Майкла и его дружков.

— Только вместе с тобой. — Эдвард резко переводит взгляд на ухмыляющихся Даниэля и Питера. — И с вами тоже, придурки. Один я позориться не собираюсь.

— Господи, да хватит вам, — скромно хихикает Наталия.

— Ага, все пищали, что устали, а сами снова за свое, — добавляет Ракель. — Эдвард жалуется, что он все еще слаб после ранения, а сам буквально прыгает здесь как козочка.

— Ой, да ну их, девочки, пусть делают что хотят, — машет рукой Анна. — Будем считать, что это защитная реакция от негативных эмоций.

— Только если вы реально выбежите к репортерам голыми, то мы сделаем вид, что не знакомы с вами, — обращается к парням Хелен. — Потому что такой позор я не вынесу.

Никто из парней ничего не говорит, и они лишь скромно улыбаются. Девушки же качают головой и вместе с ними продолжают идти по коридору, спускаться по лестнице на первый этаж и готовиться к тому, что им предстоит пройти как-то мимо журналистов и репортеров.

***

Гулящие по пляжу Эдвард и Наталия так глубоко погружаются в воспоминания о том дне, что совершенно забывают о том, что находятся рядом друг с другом. Хотя они и продолжают гулять босыми ногами по белому песку в обнимку. Мужчина крепко прижимает возлюбленную к себе, закинув руку вокруг ее шеи, а та кладет голову ему на плечо, одной рукой обвивает его талию и приложив вторую к крепкой мужской груди, через которую она может отчетливо чувствовать сильное сердцебиение. В какой-то момент Эдвард возвращается в реальность и переводит взгляд на Наталию, замечая, что ее глаза прикрыты, а лицо украшает блаженная улыбка. Девушка быстро чувствует, что на нее смотрит, переводит взгляд на мужчину и улыбается намного шире.

— Задумалась? — интересуется Эдвард.

— Да, вспомнился день, когда вынесли приговор Майклу, — тихо отвечает Наталия.

— Я тоже об этом подумал.

— Слава богу, тогда эти ненормальные не бегали по всему залу, а только кричали. И на них надели наручники… А иначе там случился бы настоящий кошмар…

— В любом случае на нашей стороне были все. Не было ни одного человека, кроме адвоката всей этой компании, кто захотел бы встать на их сторону.

— И это здорово, — слегка улыбается Наталия. — Я так рада, что у нас такие потрясающие друзья и прекрасная семья. Почти все наши друзья обещали приехать на оглашение решения и сдержали свое обещание.

— Только жаль, что миссис Ричардсон не смогла приехать в суд из-за проблем со здоровьем.

— Может, оно и к лучшему? Вряд ли бы она спокойно перенесла тот ужас, который там случился!

— Думаю, ты права. Но эта женщина сразу же узнала об итогах процесса.

— А когда ты рассказал ей о решении суда? В день после окончания суда или позже?

— Ближе к вечеру в тот день, когда суд вынес приговор дяде Майклу. У меня не было сил поехать к ней домой, но я не мог не позвонить ей. Она ведь искренне переживала за всех нас.

— Представляю, как эта женщина обрадовалась, когда узнала, что все закончилось хорошо.

— Она была безмерно счастлива за меня и за всех нас.

— Мы и сами были очень рады.

— Эта женщина – потрясающий человек, которого я никогда не забуду. Миссис Ричардсон сделала для меня столько всего и многому меня научила. А я привык помнить тех, кто делает для меня что-то хорошее.

— Я понимаю, любимый, —