Любовь без памяти - Олли Серж

— Не помню. Я ничего не помню!

Закрывает лицо ладошками.

— Так, спокойно… — подрываюсь и делаю нервный круг по комнате.

— А пальцев сколько? — показываю.

— Три, — лепечет правильно.

— Тошнит?

— Не знаю…

Что делать? Амнезия — это не шутки.

Люба так оглушительно и горько рыдает, что я не могу сдержаться. Подлетаю к ней и прижимаю к себе. Снова от всего мира ее закрыть хочется!

— Ну ты чего, чего, милая? Ты все обязательно вспомнишь. Люба… — перехожу на хриплый шепот. Губы немеют от ее имени, сказанного вслух. — Любушка…

Испуганно отстраняется и, не мигая, смотрит мне в лицо.

— Ты меня знаешь? Что со мной случилось?

Закрываю глаза, не понимая, как быть. Если скажу правду, то придется просто вывезти ее в город. Сдать мужу. Прислуге. Наверное, детям…

И у меня снова ее не будет! Даже не будет возможности поговорить!

В груди повторно взрывается ядерный реактор, который долгие годы был накрыт саркофагом и тлел. Яд неразделенной любви растекается по венам, отнимая возможность мыслить здраво.

— Ты кто? — Шепчет Люба. — Прости… я совсем не понимаю ничего…

Распахиваю глаза. Беру в руки ее ладонь и прижимаюсь горячими губами к ледяным пальчикам.

Одну неделю, Сапсай! Одну, ты слышишь? Или пока ей не станет лучше…

Выдыхаю…

— Я Дема. Твой Демон. Муж. Мы с тобой немного поругались, и ты убежала. Еле нашел. Наверное… — сглатываю из горла ложь и трогаю ее голову. — Ты упала. Мы сейчас промоем рану и вызовем врача.

— Муж… — повторяет шепотом Люба.

Осторожно тянется ко мне и гладит свободной рукой скулу, бороду… — Ты красивый, «муж». А какая у нас фамилия?

— Сапсай…

— Сапсай… — повторяет, будто пробуя на вкус. — Любовь Сапсай?

— Да… — хриплю. Я так мечтал это услышать!

Мои руки начинают наглеть и жадно ласкать плечи Любы.

Маленькая. Совсем худенькая…

Она в тонкой блузке и из-под нее так хорошо прорисовывается кружевной лиф, что я практически теряю тормоза от животного желания обладать этой женщиной.

Я, млять, ВСЕ помню! Будто мы с ней еще вчера…

— Не надо, пожалуйста, — логично напрягается Люба и освобождается из моих рук, уползая глубже в подушки. — Я не могу. Я не помню, — начинает снова нервничать. — И голова бол… — зажимает ладонью рот.

Я успеваю сообразить и подставить ей деревянную глубокую тарелку, которую буквально два дня назад пацаны настрогали под мандарины.

Подаю салфетки.

— Господи… — стонет Люба. — Прости. Мне очень стыдно. Можно мне в ванну?

Тихо ругая себя, забираю миску и ухожу к кухонной мойке.

Ну ты и мудак, Сапсай! Ей же правда хреново! А ты тут со своим чувствами…

Быстро завариваю крепкий черный чай с сахаром и приношу Любе кружку.

— Попей, пожалуйста, — прошу ее. — В ванну отведу после того, как посмотрит врач. Я сейчас за ним схожу. А ты постарайся пока не спать.

— Хорошо, — слабо кивает.

Делает глоток чая и устало откидывается на подушку.

Поправляю ей одеяло, подвигаю ближе обогреватель. Буквально заставляю себя набросить дубленку и выйти из дома.

На веранде ко мне тут же подрывается и спешит собака. Видит, что куда-то ухожу и просит взять с собой.

— Нет, — отвечаю ей строго. — Охранять. — Указываю на дверь.

Чтобы не сбежала…

Засовываю ноги в ботинки и иду в сторону монастыря.

Деревня уже стихла. И подсвеченная белокаменная обитель выглядит с пригорка слишком величественно. У меня каждый раз дух захватывает! Хоть я и совсем неверующий.

Братья ещё не спят. Работают. Через две недели на Рождество здесь будет весь город. Нужно многое привести в порядок. Я часто помогаю, чем могу, потому прохожу на территорию беспрепятственно.

Пересекаю главный двор и направляюсь в лавку. Мне нужен брат Феофан. В миру бывший реаниматолог. Андрей Корчагин. Чтобы не спиться, бросил все и ушел в монахи.

— Добрый вечер… — захожу в помещение с терпким запахом ладана.

Андрей оборачивается от книжных полок и миролюбиво кивает.

— Добрый.

Вглядывается в мое лицо, начиная хмуриться.

— Ты снова пьян, Демьян?

— Нет, Андрюха, — мотаю головой. — Помощь мне твоя нужна.

— Феофан я…

— Мне как Андрея помощь нужна, — прерываю его возбужденно. — Пожалуйста, друг. Девушка там у меня с сотрясением. А до больницы слишком далеко…

Вздыхает.

— Ладно… Только пацанов на субботу заберёшь. Табуреты в столовую нужны.

— Договорились!

— Сейчас только лавку закрою. Жди на улице.

Выхожу. А теперь нужно его ещё как-то попросить, чтобы подыграл мне.

Глава 4

Любовь

Муж…

От этого слова по моей спине бегут мурашки.

Я и этот МУЖИК?! Да быть этого не может!

Но тонкий белый след на безымянном пальце говорит мне о том, что муж у меня действительно должен быть.

Пробую встать, чтобы осмотреться, пока Демид ушел и… не могу. Все кружится.

Падаю в подушки и пью мелкими глотками сладкий чай. Он помогает справиться с тошнотой.

Становится жарко. Я сбрасываю с плеч шубу и чисто машинально шарю в ней по карманам. Нахожу в правом кольцо.

Рассматриваю его на свет. Точно дорогое, но… некрасивое. Холодное. Почему-то мне не хочется надеть его на палец. И я возвращаю его в карман.

В левом нахожу чек из продуктового магазина. Время расчёта — десять утра. Читаю покупки: кето салат, сок сельдерея, сок алоэ, микрозелень, куриная грудка, питайя, фейхуа… Это вообще что что такое? Последнее вообще похоже на заклинание. Ничего из перечисленного не вызывает во мне ни малейшего отклика аппетита. К тому же стоит, как крыло от боинга. Может, это я не себе, а по работе? Кстати, а где я работаю? Чем зарабатываю?

Не помню…

Рассматриваю старую, красивую, резную лестницу на второй этаж. И вдруг в памяти очень ярко вспыхивает картинка, как синичка на поручне впивается мне в спину. Больно впивается. Там потом будет синяк, но мне все равно. Потому что сердце колотится, дыхание захватывает, и меня целует молодой парень с голубыми глазами. Это Демид? Мы действительно давно с ним вместе?

Тогда почему так сильно поругались, что я ушла? Я совсем ушла? Здесь не живу?

Почему-то совсем не ощущаю в доме «своей руки».

Окна без ночных занавесок, мебель кожаная, посуда деревянная. Практически спартанский образ жизни! Ни современной техники на кухне, ни текстиля — ничего!

Мои рассуждения прерывает заливистый лай за дверью.

А еще через мгновение в дом входят Демид вместе с еще одним мужчиной.

Я напрягаюсь. Незнакомец больше похож на монаха, чем на врача. В черной рясе, простенькой курточке на распашку, но с пластиковым чемоданчиком, как из