Королевство теней и пепла - Дж. Ф. Джонс

— Должно же быть хоть что-то!

Молочный взгляд Провидицы сузился — острый, как лезвие.

— Чтобы окончить проклятие, ты должна убить Принца Огня.

Мэл застыла. Эти слова были вторжением — чем-то чужим, не принадлежащим ей миру. Проклятие?

Её пальцы едва дрогнули. Мысли завертелись, пытаясь сшить смысл из пустоты. Принц Огня? Причём здесь война? Причём здесь проклятие?

И какое, во имя всех лютых богов, отношение к нему имеет она?

Она никогда не видела принца. Их королевства сто лет как на ножах — соперничество древнее, как камень. Мэл жила, ненавидя Королевство Огня и всех за его дымящимися стенами.

Но если убить его — значит остановить войну… Сможет ли она? Конечно, он мог бы.

Она слышала истории. Шёпоты о звере в золоте: волосы, тронутые солнцем; глаза цвета песка у кромки бури. Принц, рождённый жестокостью, охотящийся ради забавы и мучающий ради удовольствия.

— Это правда? — спросила тихо, почти шёпотом. — Пророчество? Он к нему причастен?

— Да, — слово зашипело в воздухе и осело в груди Мэл болезнью. — Двое детей рождены, чтобы остановить проклятие: проклятый ребёнок и избранный. Избранный должен убить проклятого, дабы спасти королевства.

Кровь Мэл обратилась в лёд.

— Вы сказали, я должна убить Принца Огня… — медленно произнесла она. — Значит, я — избранная? А он — проклятый?

Впервые по измождённому лицу Провидицы скользнуло чужое — страх. Он устроился в складках её кожи — тёмный, нежеланный — морщиной, которую не разгладит ни время, ни чары.

Глаза Провидицы потемнели, снова вспыхнули жёлтым.

— Теперь ты должна уйти.

Мэл разжала губы, готовая возразить, но лесные плачи окрепли.

Это были уже не шепоты.

Это были визги.

Хрустящая сила обвилась вокруг её черепа, когтями лезла внутрь, хватала за края сознания, как пальцы потерянных — отчаянные, жадные до положенного.

Беги.

Мэл не медлила.

Она развернулась; босые ступни застучали по земле. Она вырвалась из хижины, и чёрные деревья вытянулись к ней, как руки, пытающиеся удержать в темноте.

Она не оглянулась.

Глава 2

Совет ведьм напуган и боится, что прочие королевства начинают завидовать нашей силе. Раньше они никогда не боялись. Я думаю, за этим кто-то стоит — кто шепчет злые слова тем, у кого власть, злит их, перенаправляет ненависть на королевство, где живёт магия. Но если у них получится, я не знаю, что это будет значить для нас, ведьм. Мы сильны, но мы — лишь одно королевство против семи других. И если всё придёт к такому исходу, боги отвернутся от нас и рассмеются. Этого они хотели с самого начала. Мы нарушили порядок вещей, и теперь они хотят видеть, как мы расплачиваемся.

Я этого не допущу.

Табита Вистерия

Молния распорола небеса — белые, раскалённые жилы треснули во тьме, пока Виверны ревели над штормовым небом.

Они были больше, чем просто звери — неугомонные титаны ночи, выкованные самим Богом Мёртвых. Их крылья резали ветер первозданной силой; зубы — слоновые бивни, способные рвать плоть до костей; хвосты сочились ядом, достаточно мощным, чтобы свалить сильнейшего воина. Они были дики, несгибаемы, вечны. И всё же короли и королевы Королевства Тьмы всегда умели склонить их к верности — привязать любовью столь яростной, что она становилась оружием.

Поколениями война оставалась лишь призраком на горизонте, и от безделья Виверны сделались беспокойны. Но если шёпоты Провидицы вплетают правду в судьбу, то скоро небеса снова потемнеют от битвы. Скоро они взовьются, их крылья закроют небо, а когти возжаждут войны.

Мэл подала Никс знак расправить крылья шире, подхватить ярость бури внизу. Узы между всадницей и зверем были не обычной штукой — Никс принадлежала ей с десяти лет, созданная из дыма и тени, и не слушала ничьих приказов, кроме её. Среди Виверн Никс не была ни самой крупной, ни самой чудовищной, но была самой быстрой — и главное, её.

Молния вспыхнула снова, злобно треснув по чёрному небу.

Другие охотились.

А это значило лишь одно — где-то поблизости её сестра.

Вместо того чтобы возвращаться под всевидящий взгляд замка, Мэл резко увела Никс вправо — к высшей горной кромке, каменному трону, с которого можно было наблюдать полёт великих зверей. Едва когти Никс скребнули по зазубренному камню, как из тени прокатилось негромкое, гортанное рычание.

Будущая королева Королевства Тьмы была прекрасна.

Смертельно прекрасна.

Хейвен двигалась, как текучие сумерки: длинные ноги несли её с лёгкостью, одинаково естественной и смертоносной. Её Виверна — зверь столь же грозный, как хозяйка с беззвучным почтением малого бога.

— Я не могу продолжать притворяться, будто ты сидишь в своей комнате, когда тебя спрашивают, Мэл, — сказала Хейвен, спрыгивая с грацией хищницы, что снисходит к добыче. Чёрные глаза скользнули по пейзажу и задержались за обрывами — в сторону Леса Безмолвных Криков. Она не произнесла об этом ни слова, но Мэл заметила, как взгляд её потемнел, как угли стали жарче при невысказанной мысли.

— Мне позволено покидать замок, — пробормотала Мэл, однако слова прозвучали пусто.

Хейвен вздохнула — звук, который не должен бы быть красивым, но с её губами становился таким.

— В воздухе что-то меняется.

— Что ты имеешь в виду? — притворно удивилась Мэл, хотя уже знала.

Взгляд Хейвен обострился, как вынимаемое во тьме лезвие.

— Скажи лучше ты. Стены шепчут тем, кто умеет слушать.

— Я ничего такого не слышала.

Хейвен склонила голову; выражение — неразличимое.

— И всё же, когда ты лжёшь, милая сестра, рога у тебя будто вырастают выше. — Она протянула руку к рогам Мэл, играючи щёлкнув пальцами, но Мэл оказалась быстрее: отскочила и рассмеялась, оставив её когти хватать лишь воздух.

Они были так похожи — и всё же, глядя на Хейвен, Мэл видела всё, что напоминало миру: она — чужая.

Рога Хейвен толще, длиннее, выточены под тяжесть короны. Однажды она станет королевой, а рога правителей всегда растут пышнее прочих. Мэл смирилась с этим давным-давно. Но было и нечто иное — глубже — что подтачивало по краям душу.

Тихое, въедливое знание: как ни дели кровь пополам, она им не совсем своя.

Мир внизу был раскрашен бойней.

Виверны пировали: бритвенные клыки входили в мягкую плоть овечьего стада, рвали и терзали; кости трещали, как сухие ветки в их чудовищных челюстях. Воздух дрожал от предсмертных криков беспомощных тварей — мелодии отчаяния, что эхом уходила в пропасть Леса Безмолвных Криков.

Мэл отвела взгляд: холодная змея неудобства пролезла меж рёбер. Тяжёлый, резкий запах железа ударил в лёгкие; она сглотнула подступившую тошноту.

— Круг жизни, — сказала рядом Хейвен,